Какого же было удивление обоих, когда неожиданно выяснилось, что любимыми развлечениями и того и другого, оказались и один и тот же ночной клуб, и даже один и тот же любимый напиток — виски «Jack Daniels». Любимой кофейней — оказалась «Бигуди», бывшая парикмахерская, на углу Мозаичной и Партизанской, чье по-английски написанное название, читалось всеми на итальянский манер с ударением на букву «у». И даже любимый столик в этой кофейне — оказался один и тот же — на втором этаже, у окна, слева, из которого было видно часть современного мегаполиса, прекрасно сочетающегося с зелеными полями, в окрестностях которой блестело небольшое озерцо, соседствующее с белокаменным собором с золотыми куполами и крестами на них. В сравнении с этим видом, в памяти невольно и торжественно возникали видимые на фотоснимках образы греческого Элизиума и французского Шанз-Элизе́.
Как оказалось, для того чтобы вписаться Сергею в насыщенную жизнь Артура, ничего особенного делать не надо было, притворившись однажды и навсегда «завербованным» атмосферой ночных увеселительных заведений оказалось вполне достаточным для дружбы, потому как это являлось единой средой обитания и интересов. И напрасно думал Вениамин Степанович Могилевский, что сдружиться им, помогла больничная палата, после той драки, в которой оказался Артур и из которой, благодаря невероятному стремлению к жизни и давно истребленному благородству, его вынес на своих плечах Сергей.
«Сергей — то…
Сергей — это…
Сергей — там…
Сергей — здесь…» — эти сравнения все меньше и меньше стало срываться с уст Вениамина Степановича, когда он обратил внимание, что они по-прежнему дружны.
«Эта дружба, когда-нибудь даст хорошие результаты! Для сына… уж точно!» — думал он.
Однако среди приятелей Артура, «доброжелателей» настроенных думать, что эта дружба ненадолго оказалось больше. Большая часть их знали про тот случай у ночного клуба, и подозревали Сергея в корыстных и меркантильных намерениях. Поначалу. Потому как такое простое человеческое состояние души, как великодушие, было им неизвестно и непонятно. Незнакомо. Но при всей своей внутренней неуверенности и уязвленности, Сергей вел себя абсолютно спокойно, не трепетал и не лицемерил перед Артуром, и весь интерес, который питал Сергей к новому другу, сводился к праздному времени препровождения. Таким он был и в понимании окружающих — интерес к развлечениям. Ночному драйву. И алкоголю. И была у Артура только одна единственная беда, от которой были все его проблемы и беды — он всегда перепивал.
Перепивая дома — все проходило более или менее пристойно, в виду изолированности его от внешнего мира, от людей. Перепивая в ночном клубе, Артур вел себя по-свински, что нередко приводило к бытовым разборкам. Часто перепивая, Артур становился неуправляемый, и начинал творить что-то немыслимое. Напиваясь, он бил стеклянную посуду. Какое-то время, ему перестали продавать текилу, потому, как взяв однажды за ритуал, каждую новую дозу пить из новой стопки, он стал разбивать о пол каждую старую. Конечно, он за все платил. Но однажды людскому терпению приходил неизбежный конец, и перед его носом закрывались какие-нибудь двери — выяснялось, что никаких Артурских денег людям ненужно, им просто надоело разгребать вокруг него свалки, будь она из ломаной мебели, человеческих тел, или стекла.
То, что требовалось дополнительного внимание со стороны охраны ночного клуба, это было вполне естественно — Артур был слишком дорогим клиентом, чтобы каждый раз выпроваживать его из заведения. Принималось во внимание и то обстоятельство, что в друзьях у него был дети, племянники, родственники высокопоставленных господ, вроде сына начальника налоговой инспекции и депутата губернской думы.
Но и этого Артуру было не достаточно, ему необходимо было внимание женского пола. Нередко задевая незнакомых ему леди, перед ним возникали различного телосложения джентльмены, жаждущие кровавого «правосудия». Поэтому в большинстве случаев своего непристойного поведения, Артур иногда очень быстро переквалифицировался из зачинщика конфликтной ситуации в жертву.
Что касалось его друзей, в сильном состоянии алкогольного опьянения, Артура мало кто терпел, но и к этому потихоньку привыкли. В конечном счете, с этим свыклись и его друзья, и ночные клубы тоже. А Артур, в знак признательности, стал отдыхать только в тех заведениях, в которых он был уверен, что ему обязательно освободят столик на «VIP-zone», высморкают нос, подотрут зад, поцелуют на прощание в лобик, пожелав спокойной ночи.
