Перебирая спиртным, Артур часто входил в кураж, хвастаясь тем, что деньги не имеют для него приоритетного значения, не играют главенствующей роли. И, чтобы произвести впечатление целиком брал на себя платежные обязательства. Платил и за Сергея. Но в алкогольных путах, уже не мог скрывать своего презрения и пренебрежения к таким людям, как Сергей — не платежеспособному и не вписывающемуся в его мажорный круг. И тот интерес, который проявлял Артур к Сергею, и который несложно было определить — поддельный он или истинный, ничего общего с уважением не имел. Не имел ничего общего с благодарностью за спасение его жизни. Вряд ли имел и дружеское будущее.
Но вместе с тем, Артур кое-что стал понимать, что случись чего, из всего его элитного окружения, рядом с ним может оказаться только Сергей, не способный на намеренное предательство, на которое способны все стальные его благородные друзья и товарищи. И осознание этого очень злило его.
Как не пытался Артур казаться умным и успешным, считая себя обладателем природного магнетизма. Он никак не хотел понимать, что люди окружающие его не испытывают к нему никаких добрых чувств, кроме желания разделить время праздника и кайфа.
Казавшаяся Артуру врожденная способность притягивать к себе людей, строилась исключительно на том, что он притягивал к себе людей жаждущих поживиться за его счет. Артур всегда получал от отца достаточно денег на карманные расходы. Одевался дорого и вызывающе. За что собственно многие и обращали на него внимание. Ко всему прочему, Артур страдал «синдромом Цезаря» и любил собирать вокруг себя огромные массы людей. Словно не замечал, что они всего лишь пользуют его. Не замечал, потому что взаимно пользовал их.
«Почему так?» — спрашивал Артур Сергея, но, не имея желания расстраивать друга, и уж тем более лицемерить, Сергей чаще всего отвечал нейтрально — «не знаю»:
— Я не жадный…
Сергей отвечал:
— Не знаю.
— Я не злой!..
Сергей снова отвечал:
— Я не знаю.
— Я… я же отзывчивый?! — говорил Артур с интонацией, словно удивлялся самому себе.
И здесь Сергей отвечал:
— Я не знаю.
Артуру, казалось, что он добрый. Но его доброта просыпалась только тогда, когда билась о стенки бокала «Sherry Glass», в тяжелом экстракте горькой полыни, аниса, фенхеля и зеленого пигмента, объясняемого хлорофиллом — магниевым комплексом различных тетрапирролов, по химическому строению, зарегистрированного в качестве пищевой добавки Е140. Эта его ядерная доброта, таилась на дне бокала в изумрудно-ядовитом цвете, и во льду.
За окном быстро стемнело. Сергей сидел в удобном кресле напротив больничной кровати Артура. Артур спал. Прошло меньше часа, но за это время несколько раз заботливо заглядывали врачи и медсестры. Одни, осторожно щупали руки, другие — прилежно заправляли спадающее в ногах одеяло.
«Сколько низкопоклонства и раболепства в этих визитах, — думал Сергей, глядя на последователей и преемников Гиппократа для «Very Important Person», что в транслитеративной передача означало — «ВИП-клиент», — Ничего этого больной может не увидеть, но они будут это делать, потому что здесь сижу я…
Помню, прошлой зимой, у товарища, еще по компьютерному магазину умер отец. Умер в больнице, после операции. Когда его разрезали, поняли что он уже не жилец — сшили обратно и положили умирать. Через два дня он умер. В субботу. Родственникам сказали, что они могут его забрать в понедельник с морга, чтобы похоронить, но когда они приехали в морг, тела покойного там не оказалось.
Тело отыскали все в той же больнице. Оно не потерялось, оно лежало в больнице, на лестничном марше в подвал, с запрокинутой назад, на ступеньку, головой. С запавшей нижней челюстью и иссохшей верхней губой, оголившей пожелтевшие верхние зубы. С прижатыми, окостеневшими руками и растопыренными пальцами. С неуклюже подогнутыми ногами, которые были подперты картонной коробкой, возможно, чтобы мертвое тело не соскользнуло по ступеням вниз.
Причина, такого обращения с мертвым человеком была проста и банальна — в субботу не работал морг. Его положили на ведущую в подвал лестницу, потому что на ней было холодно. На дворе была зима.
Мама товарища хрипло рыдала, причитая:
«Почему покойного не отпустили домой?.. Почему не отпустили домой…»
Сергей задумчиво смотрел на стену. На стене в красивой резной позолоченной раме висела репродукция картины какого-то знаменитого художника. Какого, Сергей не знал, но был уверен, что знаменитого, потому как несколько раз где-то уже ее видел.
«А точно ли репродукция? — хмыкнул Сергей, рассматривая ее. — Не удивлюсь, вдруг окажись она — оригинал!..
А красивая больничная палата, — думал он, разглядывая больничный подвесной потолок, стены, мебель. У меня на квартире хуже…
В сто раз хуже!
Да и можно ли вообще сравнить убогость моей халупы с этим евродомом!
