Тело старца оказалось с ног до головы обмотано шёлковыми ленточками с вытканными на них охранными знаками – куда там моему панцирю! А в руке у него мы нашли ту чудовищную штучку, которая едва не закончила наши земные пути: золотой диск, гравированный Святым Словом и прожжённый насквозь каплей крови демона. Я едва заставил себя прикоснуться к этому. Даже думать не могу, откуда монахи раздобыли такую исключительную мерзость. Не стал бы использовать такое даже против заклятого врага. Надо совсем себя не уважать, чтобы применить вот это и с лёгкой душой называть себя монахом, святым человеком и белым магом.
Святость, на мой взгляд, нечто глубоко иное, чем отказ от любовных утех и соблюдение постов. Но у Святого Ордена на это имеется собственная точка зрения. Отцы считают, что главное условие святости – втаптывание в грязь собственной природы. Ну, Бог им судья.
Метательный нож Питера вошёл монаху в глазницу, как в тыкву: глубоко и мягко. И Питер его выдернул, обтёр и забрал с собой: он серьёзно относился к оружию, которому доверил жизнь. Прелесть был Питер, прелесть. Кого бы хватило на такое отчаянное дело…
К личному списку злодеяний моего милого лиса добавилось убийство святого человека. Возможно, всем моим друзьям и возлюбленным гореть в аду, но я не променял бы вечные муки в их замечательной компании на рай в одиночестве. И по-прежнему плевать я хотел на предрассудки.
Поднять гвардейцев и лошадей было самым пустым делом. Заодно я поднял и солдат Роджера, чтобы сделать ему приятное при встрече. Потом мы залили тлеющий костёр и покинули место бойни. Старосте ближайшей деревни, куда мы добрались к утру, я приказал послать человека в монастырь, из которого притащился монах. Сообщить его братии, чтобы они забрали своего святого старца, если он им нужен. Впоследствии я передал настоятелю его амулеты, книги и защитные знаки – всё, кроме той поганой вещи, с помощью которой монах отразил мой удар. Эту дрянь я закопал. Очень глубоко, в очень тайном месте. Надеюсь, её найдут не скоро: я хорошенько прикрыл её утроенной защитой от случайного взгляда и самой надёжной печатью забвения, какую только смог нарисовать.
Уничтожить не посмел: не предвижу последствий. Но если бы мог – уничтожил бы. Нельзя иметь в мире абсолютное оружие. Если есть такая вещь, с помощью которой любой идиот может убить не глядя толпу народу – найдётся несметное количество идиотов, можете мне поверить. Лучше пусть не будет искушения.
А мужики между тем смотрели на меня, как на пришельца с самого дна преисподней, а на Питера – как на демона-пажа. Из-за мёртвого монаха, я думаю. Убить некроманта – святое дело, но если он был адептом Святого Ордена, то его убийство – страшный грех.
Да никто и не поверит, что монах может быть сродни некроманту…
Я думал, что Оскар будет ждать возможности перейти ко мне через зеркало, и искал достаточно большое, но мне не везло. В деревушках, принадлежащих Роджеру, бабы гляделись в бочки с водой, а в паре усадеб побогаче нашлись зеркальца размером с ладошку. Я думал, что беседу с Оскаром придётся отложить – огорчался и радовался одновременно: на моей душе лежал камень с острыми углами.
Но мой старый товарищ воспользовался тайными путями, известными только древним Князьям Сумерек: ему очень нужна была эта беседа. Я просто открыл окно в комнатушке на постоялом дворе, где мы с Питером ночевали – и он вышел из столба лунного света. Едва ущербная луна светила прямо в комнату, и свет клубился, как дым.
Оскар, закутанный в тёмный плащ, выглядел таким угрюмым, что у меня сердце сжалось.
– Рад, что вы пришли, Князь, – говорю. – Приму любые упрёки, только сначала послушайте.
Промолчал мой сердечный друг, но посмотрел вопросительно. Я всё ему рассказал, как смог. Оскар дослушал до конца и горько усмехнулся.
– Мой драгоценный государь, – молвил с еле ощутимой иронией, – если бы один вампир, состарившийся в злодеяниях, хуже знал вас, он, безусловно, сказал бы, что дети Сумерек – лишь рабы некроманта, и не более. Смазка для клинка. Расходный материал в тех боевых действиях, которые некромант ведёт в мире людей… ведь тёмный государь, как я полагаю, намерен просить нового спутника, ибо вампиры нужны ему для осуществления его целей. А что может сделать бедный Князь? Только оплакать своего младшего и повиноваться.
Я готов был сквозь землю провалиться, но Оскар взглянул на меня с печальной улыбкой и качнул головой:
– Я же сказал: если бы не знал вас, мой добрейший государь. Вы невнимательно слушали. Дело в том, что я знаю вас хорошо, ваше прекрасное величество. Невозможно оберегать бойца на войне. Клод был в вашей свите не по моему приказу, а из любви к вам, тёмный государь. И ещё одно юное создание просто рвётся служить вам теперь, когда вы потеряли телохранителя – и тоже из любви.
