… Здесь все точно так же, как и много лет назад. Под белым светом палящего солнца волны лениво шелестели о песчаную отмель. Тощие чайки лениво парили над морской гладью, высматривая, чем бы поживиться. На унылом берегу лишь рыбацкие лачуги, растянутые сети и старые прохудившиеся лодки.
«Возвращаюсь к истокам, — усмехнулась про себя арразийка. — В таком же поселке началась моя жизнь, и я думала, что больше никогда не вернусь к этой нищете. Что я только не делала лишь бы забыть это проклятое море, эти гребни песчаных дюн, эти лица рыбаков, в которых отражается лишь бессмысленность жизни и неотвратимость смерти. Зачем судьба заставляет меня вновь взглянуть на все это? Хочет отговорить от моих замыслов? Нет! Не для этого я в далекой молодости впервые перерезала горло неизвестному мужчине. Пусть мои руки в крови, но так хотела я сама. Ранняя смерть почетнее дряхлой старости».
Гордость не позволила ей стать танцовщицей в шалмане или наложницей нувориша. Другого способа вырваться из нищеты простолюдинов у женщин Арразии не было. Природа же наделила Джамилу ловкостью кошки, выносливостью мула, зрением сокола и яростью тигра. Она быстро покинула дом и пристала к странствующей из города в город труппе цирка. Но, познав там свою истинную силу и способности, ей стало скучно. Опять неизбежность померещилась ей и однажды ночью без лишних прощаний она отправилась в свой путь. Сначала Джамила была телохранителем у хозяина публичного дома и познала всю прелесть грехопадения того места. Но и это ей начинало наскучивать. Однажды ее наниматель поссорился с весьма важным набобом и вынудил девушку как следует отделать наглеца вместе с его многочисленной охраной. В этот же день по указке набоба стража бросила Джамилу в тюрьму. Однако на ее счастье свидетелем того избиения был один загадочный человек, всегда скрывающий свое лицо под тенью капюшона. Впоследствии именно благодаря ему девушка попала не в рабство на каменные рудники, а в орден ассасинов самого царя Арразии.
Она выдержала многодневные изнурительные тренировки на терпение и выносливость, прекрасно овладела разными видами оружия, проникла в тайны изготовления ядов. Ей приказывали убивать, и она убивала, не задумываясь плохо это или нет. Кажется, Джамила нашла свое призвание, жизненную цель, избавляющую душу от ощущения обреченности. А потом случилось это…
— Ротбар говорит, что мест нет. И он не берет на свой корабль женщин: суеверный очень, — противный старческий голос развеял воспоминания по ветру.
— Я заплачу в два раза больше. Таких денег ему нигде не заработать на своем корыте, — высокомерно сказала Джамила, вглядываясь в глаза-щелки старика в лохмотьях.
— Думаю, он все равно откажется.
— Тогда передай ему, что когда вернется из плавания — найдет в деревне только трупы. Все ваши головы будут насажены на колья, а кишки пожрут чайки и крабы.
Рыбак отшатнулся, а потом перевел взгляд на ее саблю, что висела на поясе.
— Именно этим я и буду рубить вас на куски. Очень-очень долго рубить, — подтвердила его опасения женщина.
— Ротбар…говорит…мест нет, — испуганно замямлил старик.
— Думай о себе, а не о нем, — рука арразийки легла на эфес сабли. — Не мне надо убраться отсюда, а тебе надо, чтобы я убралась отсюда. Вот и решай свою судьбу сам.
В этот же день баркас с Джамилой на борту отправился к берегам Арондала.
* * * *
Тихо горели свечи, обливая золотым воском потемневшие от времени медные подсвечники.
Налюбовавшись собственным отражением в зеркале, обнаженная королева капризно скривила губы и повернулась к Фьоре, ожидающей ее с маслом из лепестков роз.
— Что бы ни говорил мне этот льстец Хумель, а красота действительно увядает, — глубоко вздохнув, сказала она. — Сегодня я вижу совсем другую женщину, чем в прошлом месяце. Никакие средства не способны остановить мою неизбежную старость.
— Вы слишком придирчиво относитесь к своей внешности, ваше величество, — руки фрейлины начали нежно втирали масло в белые плечи Алисии. — Взгляните хотя бы на Матильду Эринбургскую. Вся ее красота заключается лишь в толстом слое грима величиной в два пальца. Говорят, однажды после купания в пруду ее случайно увидел лорд Стегворд. Бедный мужчина пришел в такой ужас, что на следующий же день разорвал с ней помолвку. Вы же способны сразить любого мужчину Арондала даже не прибегая к маленьким хитростям.
— Ах, не льсти мне, Фьора. У Матильды такой длинный нос, что об остальном можно сразу забыть. Я хотела спросить тебя о рыцаре Ланселе. Каков этот благородный воин на твой вкус?
— О, госпожа, он великолепен! — воскликнула фрейлина, переходя на спину королевы. — И так думаю не только я, но и большинство придворных дам. Он красивый, высокий, смелый. Его тело как будто вылеплено самим Ругвидом. Даже когда оно под панцирем, чувствуешь эту влекущую мощь мускул. И еще он неутомим как во время скачки на лошади, так и в течение всей жаркой ночи.
Она бесстыдно хихикнула, а Алисия мечтательно закусила губу, попытавшись представить благородного мужа нагим.
