Но предводительница отряда лишь рассмеялась над словами Дейка.
— Убери оружие, Вальгир, — приказала она эльфу. — Каждым словом люди лишь подтверждают свою глупость и недалекие мысли. Тем более этот шут не пойдет дальше. Так пусть потешит нас хотя бы в этот вечер.
— Почему он не пойдет? — обеспокоенно спросил Аллард, опасаясь за жизнь своего наемника. — Разве слуга посла Арондала не должен сопровождать его всю дорогу?
— В этом месте проходит граница дозволенного, — пропела в ответ Аманиэль. — Дальше человек заходил в последний раз больше двух лет тому назад. И вели его только лишь для того, чтобы судить за страшные злодеяния.
— Какой смертью он умер? — Аллард был полностью уверен, что именно так закончил тот человек свой путь.
— Не стоит об этом. Скажу лишь, что чем тяжелее преступление, тем страшнее кара.
— А как же рассказы о доброте эльфов? — удивился посол. — Все, что я видел сегодня, никак не соответствует легендам, которые люди до сих пор рассказывают своим детям про вас.
— Война многое поменяла, — равнодушно сказала эльфийка. — Чтобы выжить мы вынуждены меняться. И не в лучшую сторону. Но если это единственный способ остановить вас, то мой народ готов на такую жертву.
В лагере повисла гнетущая тишина: слишком чужие сердца встретились в этот день. Даже Дейк не хотел больше отпускать свои шутки.
— Завтра на рассвете тронемся в путь, — прервала молчание эльфийка. — Сил послу понадобится достаточно, поэтому засыпай и не думай о бегстве. И помолись своему богу: уже много лет никто не возвращался из тех мест обратно в мир людей.
* * * *
Весь следующий день они быстро шли через лес, делая лишь короткие привалы. Алларду приходилось прилагать избыточное количество усилий, чтобы не отставать от эльфов. Но старая армейская выучка пока помогала, а его провожатые иногда незаметно замедляли шаг, позволяя ему отдышаться. Временами эльфы останавливались, прислушивались к тишине, после чего издавали негромкий свист. Когда же в ответ прилетал подобный ответ, отряд трогался дальше. Иногда на их пути попадалась живность, одной из которых оказался гигантский медведь. Увидев путников, он зарычал и поднялся на задние лапы, превратившись в самого настоящего исполина. Но Аманиэль громко прокричала ему слова похожие на заклинания, и медведь нехотя скрылся в чаще.
К вечеру быстрый марш закончился остановкой на ночлег.
— Держи, — бросила эльфийка послу волчью шкуру. — По ночам тут холодно. Не хочется, чтобы уважаемый человек умер нелепой смертью.
— Благодарю тебя за заботу, — кивнул ей Аллард. — Не скажешь, как долго мы еще будем идти?
— Если не случится ничего непредвиденного, то завтра ты сможешь попытаться наобещать Найкилону горы золота и море счастья.
Уже стемнело, но эльфы и не думали разводить костер. Один из них извлек из походного мешка узорчатый камень и, положив на середину поляны, прочел над ним заклинания. Золотистое пламя вырвалось из магического предмета и все вокруг наполнилось тусклым теплым светом, какое обычно исходит от камина с тлеющими углями.
«Выходит, волшебство еще не покинуло этот мир, — думал Уинсон, глядя на этот удивительный «костер». — Жаль, что люди так категорично отринули все старое взамен слепой веры в собственные выдумки».
Аманиэль села неподалеку от него, задумчиво глядя на волшебный огонь. Ее острые ушки необычно торчали из-под длинных золотистых волос, растекающихся по плечам и спине. Зеленая куртка с завязками и штаны были так умело вышиты, что кажется, вовсе не предназначались для войны и походов. Вблизи ее милое личико казалось совсем детским, хотя посол и понимал, что она, скорее всего, намного старше его. В мягком свете природная грациозность и стройность ее тела так восхищали и завораживали, что Аллард даже забыл о том, что не прилично так нагло осматривать своего конвоира.
«Как странно, она так похожа на обычных девушек из моего мира и в тоже время так далека от них своей притягательной красотой. Эльфы действительно совсем иные существа. Почему же мы решили, что сможем договориться с ними, опираясь на такие бесполезные ценности как богатство и власть?».
— Ты не насмотрелся на меня за время нашего пути? — прервал вдруг ее голос мысли Алларда.
Он столкнулся с ее большими голубыми глазами и смущенно отвел взгляд.
— Извини, — сказал он эльфийке. — Я лишь задумался и не хотел оскорбить тебя своим недостойным поведением.
— Не стоит извиняться за такое, — улыбнулась она в ответ. — Ты, наверное, считаешь мою расу высокомерной, гордой, заносчивой? Думаешь, что мы чувствуем превосходство над вами благодаря своей долгой жизни и тайным знаниям предков?
— Я так не считаю. Каждый народ имеет свои достоинства и свои недостатки. И они не являются причиной для вражды между нами.
— Почему же тогда люди вырубают эльфийские леса, превращают плодородные земли в выжженные пустыни, назначают цены за наши скальпы?
— Скальпы? — переспросил посол. — У кого из людей хватило ума для такого варварства?
