Долго гадать ему не пришлось — перед ним возник сам Аллард Уинсон.
— Это вы? — от страха голос канцлера изменился до неузнаваемости. — Право, так неожиданно. Мы все считали вас мертвым и оплакивали днями и ночами.
— Оставьте это. Я все знаю, в том числе и о ваших хитроумных комбинациях.
Виллей заставил себя взглянуть на Алларда и к своему ужасу не обнаружил там и намека на ложную игру.
— Вы хорошо все подчистили в мое отсутствие, — продолжал советник королевы. — Даже переманили на свою сторону арразийку. Но забыли про еще одного человека во дворце. Я бы даже сказал получеловека.
— Карлик? — непроизвольно вырвалось у Виллея.
— Он самый, — подтвердил Аллард. — И зовут его Фрип, если запамятовали. Он все это время подобно тени жил здесь и впитывал в свою память ваши поступки. И поспособствовал нашему появлению этой ночью тоже он. Понимаю, уследить за всеми нелегко, да и уверенность в своем успехе была слишком высока. Но одна маленькая ошибка привела вас к поражению.
— Вы что, верите этому червяку? Этому верному слуге Розмунда Блейка? Карлик же просто пытается стравить нас всех! — канцлер сделал неубедительную попытку спасти себя. Но положение было уже безнадежным.
— Не хочу тратить время на битую фигуру.
Аллард направился дальше, а у горла казначея блеснул эльфийский нож.
… Алисия старательно расчесывала свои длинные волосы, когда закрытые на замок двери ее покоев как по волшебству отворились. На пороге, словно призрак, возник считавшийся мертвым Аллард Уинсон. Увидев его, глаза королевы расширились, а словам так и не суждено было вылететь из приоткрытого рта. Ее величество медленно как во сне поднялась с кресла и тут же упала в обморок от избытка чувств.
Глава 17. Судьба полководцев
Снег под ногами окрасился в алый цвет. Кровь не только обильно пролилась на стылую землю, но и успела создать ручейки, ловко отыскивающие ложбины для своего потока. Пение гимнов и залихватские крики давно сменились суровым молчанием. Битва получилась затяжной — теперь всем было необходимо сохранять силы.
Виндландцы яростно напирали по центру, создавая бреши в строю арондальской пехоты, после чего умело разводили в сторону свои большие щиты и выпускали берсекеров с короткими клинками. Те, не чувствуя боли и страха, влетали в толпу солдат и начинали резать все, что попадало под руку. Их быстро убивали, но железная стена имперских копейщиков уже сходилась, и ловко выбрасывая копья, оттесняла арондальцев с их позиции. На правом фланге беспорядочно орудовали орки, тесня своим диким напором корпус Годвина. Отряды лучников нещадно поливали имперцев ливнем стрел, но широкие щиты над головам подобно панцирю черепахи сводили на нет все их усилия.
За два часа боя стройность рядов пехоты Уильяма стала далека от идеального состояния. Все чаще маршал вынужден был бросать в бой резервы, дабы не позволить опрокинуть свои порядки в этом противостоянии. Между тем тяжелая конница Зигфрида до сих пор бездействовала, как бы с пренебрежением созерцая толкучку пеших воинов.
Император рассчитывал, что арондальцы скоро дрогнут, но те храбро сопротивлялись давлению лучших воинов мира. И стремительный удар кавалерии не заставил себя ждать. Левый флаг исчез без следа под этой стальной лавиной. Правый фланг хоть и с трудом, но все же сумел связать конных воинов. Только брошенный навстречу им элитный рыцарский корпус позволили Уильяму не потерпеть разгромное поражение.
Однако на левом фланге ситуация с каждой минутой ухудшалась. От ополченцев остались одни лишь изрубленные тела. Уставшие пехотинцы безнадежно отступали, давно уже не помышляя о смелых выпадах, предпочитая прятаться за своими щитами. Ближе к вечеру создалась угроза окружения. Уильям бросал последние резервы, лишь бы вырвать из котла смерти свою армию.
Еще совсем необученный отряд ополченцев из Гешталии швырнули в качестве закуски свирепому виндлондскому чудовищу. Пока имперская конница «пожирала» эту жертву, левый фланг пехоты успел вырваться из вражеских лап и вместе с оставшимися рыцарями избежал окружения.
На правом фланге корпус Годвина предпринял контратаку, стараясь раздвинуть смыкающиеся челюсти виндланской армии. Отразив их выпад, имперцы продолжили наступление, но уже совсем вяло, скорее лишь обозначая свои намерения. Внезапно дрогнули отряды орков, своим бегством едва не позволив арондальцам разрезать фланг надвое и ударить в тыл. Но Уильям давно исчерпал все резервы, а командир королевских гвардейцев предпочел использовать такой подарок судьба для перестроения сил.
Центр сражения перемещался то в одну, то в другую сторону. Одни полки переходили в атаку и бежали вперед, другие без приказа внезапно отходили. Но никто не был способен опрокинуть противника и обратить его в бегство.
