К концу дня левый фланг арондальцев окончательно рассыпался. Но и виндландцы были настолько истощены, что о преследовании отступающего врага даже не думали. Зигфрид же был полностью уверен, что после этого сражения армия Арондала неминуемо распадется, и уже на следующий день ему удастся завершить свою победу. Но Уильям и не помышлял о повторном сражении. Признавая, что в этот день потерпел поражение, он, тем не менее, в душе был счастлив, что смог достойно противостоять такому грозному противнику.
* * * *
Обойдя лагерь потрепанной армии, маршал вернулся в большой шатер в дурном настроении.
— Нам не победить, — лишь бросил он своим командирам и угрюмо уселся прямо на стол с картой.
Те лишь удивленно переглянулись. Таким своего маршала они еще никогда не видели.
— Ну, чего уставились?! — раздраженно крикнул им Уильям, не в силах вынести осуждающие взгляды. — Может в ваших светлых головах имеется план по нашему спасению?
— Осмелюсь заметить, что несмотря на наш отход, армия еще способна сражаться, — смело шагнул вперед Годвин. — Корпус ополченцев из Орсаля с командиром Ларнером скоро будет здесь. Конечно, их не сравнить с гвардейцами, но они вполне могут хотя бы восстановить нашу численность.
— Это я и сам знаю, — отмахнулся Уильям. — Мне нужны здравые мысли, а не напоминание о нашем бедственном положении. Вы ведь все согласны со мной, что следующее сражение станет для нас последним? Мы зарыли в землю наши лучшие силы и только для того, чтобы продлить свою агонию!
— Маршал, зима играет нам на руку, — не уступал ему командир. — С каждым днем холод и снег прибывают. Пищи у ватаги Зигфрида нет, значит, долго идти бодрым маршем до самого Вермилиона у него не получится. Мы можем изъять все запасы у крестьян, тогда и имперцам ничего не достанется. Сражаться нам действительно нельзя, но измотать их вполне по силам.
— Измотать только если этот монстр не рискнет пробиваться к Вермилиону лобовой атакой. Когда он получит с той стороны гор подкрепление, то без труда раздавит нас как жалких букашек.
Подавленное состояние маршала вызывало подозрения, которые Годвин не побоялся смело озвучить.
— Вы же не собираетесь просить его о мире? — задал он вопрос, и глаза Уильяма наполнились невиданной злостью.
— А если и так? Что с того? Я тут решаю вопросы войны и мира! Или у вас, господа, имеются другие мнения?
Командиры молчали. Сейчас им вспоминался неуравновешенный Сагрий Блейк, едва не уничтоживший свою же армию в Мейлинде.
— Королева не отдавала приказаний выбрасывать белый флаг, — говорил за всех Годвин.
— Что мне королева? Кто она такая? Когда все наши воины погибнут, она элегантно заключит с Зигфридом перемирие. Одно отдаст, другое возьмет — вот и итог войны. А кто вспомнит о тысячах, что отдали за нее свои жизни? — Уильям вплотную подошел к командиру и глянул на него с высоты своего роста. — Пусть в своем Орсале отдает приказы, а здесь я несу за все ответственность! И впредь не потерплю, чтобы вы оспаривали у меня это право!
… Вечером прибыла карета с изрядно подмерзшей Ионой. Уильям забыл о своем непростом положении и только и делал весь вечер, что ухаживал за ней в своей палатке, кутая в теплые одеяла и осыпая лицо поцелуями.
Наконец, достаточно натерпевшись нежностей от маршала, фрейлина поведала ему последние слова канцлера Виллея. Уильяма эти вести взволновали, но он быстро решил, что хитрый казначей лишь преувеличивает опасность.
— Что еще может сказать трус, коптящий над грудой золота? — смеялся он. — Мало ли что там померещилось его слугам. Вермилион давно превратился в рассадник разбойников, так пусть режут друг друга нам на потеху. Что же до этого советника Уинсона, то даже живым он не представляет никакой угрозы. Его списали, дворцовая свита уже давно с восторгом смотрит в мою сторону, а значит, никакой надежды на возвращение у него нет.
— Ну, это как посмотреть, — коварно шептала ему Иона. — Ты, конечно, не знаешь, но я-то имею представления о планах королевы.
— О каких планах ты говоришь, любовь моя?
— Все это время плутовка Алисия поддерживала незримую связь со своим советником. Знал бы ты, как эта блудница ненавидит тебя. Приказ о твоем снятии с должности уже подписан, а место маршала займет этот самый Аллард.
Уильям в гневе вскочил на ноги.
— Неслыханно! Променять меня на это ничтожество?! Невероятно! Королева выжила из ума?! — воскликнул он, в ярости хватая свои доспехи и швыряя их на пол.
— Может и выжила, — распаляла его огонь Иона. — Во дворце давно шепчутся, что она не в себе. Распутство этой падшей женщины не знает границ. Фрейлины говорят, что даже видели ее на конюшне под жеребцом.
— Что за мерзость?! Хуже может быть только грехопадение с самим Диалунгом!
— Ты еще не знаешь, что она обещала со мной сделать. Живьем с меня кожу содрать и тебе отправить в качестве подарка.
Рыцарь побледнел от таких слов. Он пустился перед женщиной на колени и с силой сжал ее плечи.
