Ноги привычно несли по туманным зыбким тропам междумирья. Гай почти ввалился в убежище и как был в сектантском отправился в штаб. Дежурный удивленно посмотрел на него.
— А ты почему здесь? Уже доложил в дежурный пункт?
— Дежурный пункт? — растерялся Гай.
— Вся закрытая информация в дежурный пункт, ты же из секты вернулся! — служитель в охряном указал рукой в сторону огромного плаката на стене.
— Ох, точно… — Гай почесал руку, про себя по складам читая крупные буквы впервые в жизни. Он вообще не любил читать без лишней нужды.
— Ты же там в первый раз? Держи карту, — дежурный протянул схему прохода.
— Это не в убежище? — растерялся Гай, рассматривая бумаги, в которых ничего не понимал.
— Я провожу, — дежурный нехотя поднялся, позевывая, и крикнул кому-то. — Эй, присмотрите!
Из-за стены послышался грохот и неразборчивая сонная ругань, но дежурный вместе с Гаем уже шли прочь.
— Если Глава увидит, что ты вернулся в общину, минуя пункт, башку оторвет. Мало ли метки на тебе какие, — тихо пояснил дежурный, выходя на узкую скрытую тропу за барьером убежища.
— О, спасибо, — Гай почесал в затылке и глупо улыбнулся, плетясь следом.
— Не ориентируешься в междумирье, да?
— Да не… В междумирье хорошо, а вот с картами беда, — признался Гай.
Дежурный хохотнул.
— А ты тупой.
— Ну да, — легко согласился Гай.
Они прошли в сплошном тумане еще немного и остановились у домика с охряным знаменем и руной Эйрола на покатой крыше. Дежурный похлопал Гая по плечу.
— Ты мне нравишься, парень. Не буду докладывать о нарушении. Обратно дорогу найдешь?
— Спасибо. Найду.
Гай толкнул низенькую дверь и, наклонившись, вошел. Помещение оказалось тесным, и несколько дежурных судорожно записывали передаваемую на многочисленные охряные проводящие кристаллы информацию.
Он попытался выпрямиться и стукнулся затылком о потолок. Вокруг зашипели, призывая к тишине. Гай потер голову, в которой боль от поклонов ожила с новой силой, и огляделся. Кругом бумаги, шары памяти, кристаллы связи, кому докладывать-то?
Гай открыл было рот, но дежурные синхронно приложили палец к губам, а затем указали на стол с бумагой и кистями для письма в углу.
Еще и писать… Гай поскреб в затылке и сел за стол. Ну ничего, просто запишет все, что увидел.
13.1. Это просто сон
Утро неизбежно наступило, как и всегда. Сегодня оно особенно безжалостно отозвалось в теле болью отдачи после вчерашней работы. Критир нащупал лекарства, не открывая глаз, выпил и постепенно начал осознавать происходящее.
Рядом зашевелилось что-то теплое и затихло, крепко обняв и уткнувшись мокрым в грудь. Ни? Наверное, страшно было после увиденного… Критир нащупал подрагивающую от рыданий бархатистую спину и погладил, успокаивая. Поврежденная темной энергией рука отозвалась тянущей болью.
Лекарства действовали. Голова побаливала меньше. Критир гладил и гладил. Никак не унималась. Вчера же молодцом держалась, что сегодня? Эх… Он тихо спросил, не открывая глаз:
— Что случилось?
— Мне приснился сон… Сестрички и братишки обвиняли меня в своей смерти. А потом… ты провалился в прорыв и… тоже пропал… — всхлипывая, ответила Ни и обняла еще крепче.
— Ну же. Это просто сон. Твои родные найдут свой покой и станут частью нашего мира. Кто-то лучом солнца, кто-то травинкой, кто-то почкой и листком. Они всегда будут с нами, верно? И я рядом. Живой. Мы в междумирье, здесь никаких прорывов нет.
— Учитель, не уходи никуда, — сдавленно прошептала Ни и зарыдала пуще прежнего.
— Конечно-конечно, я рядом, — Критир поспешно прижал ее к себе и стал гладить с двойным усердием. Когда-то и он потерял свою семью. Теперь маленькое сокровище друга заменяло ему родных. И он постарается заменить Ни семью. Как уж сможет.
Проплакавшись, Ни неожиданно подползла выше и попыталась украдкой поцеловать его в губы. Критир, как обычно, сделал вид, что не заметил. Он уже привык к этой выходке и даже, скорее, успокоился, увидев ее снова. Значит, Ни вполне в порядке. Вот только теперь она опять прижималась. Будет плакать еще?
Как бы там ни было, лучше узнать правду. Все равно рано или поздно пришлось бы сказать. Сейчас поплачет и успокоится. А если скрыть, то потом не только расстроится, но и крепко обидится.
Критир вздохнул и потер лоб. Обид Ни он старался избегать, слишком уж неудобными и громкими они были. Нет, конечно же, он ей показал прорыв не поэтому! Ведь все равно бы пришлось сказать, а так и принять легче. Наверное. Да, именно так! И Ни не обижается. Но ревет зато… И сколько ж в ней слез?
— Ни, в общине Эрва есть традиция — сажать растение, когда умирает элькрин. Считается, что так он сможет получить еще одну более спокойную жизнь. Что бы ты хотела посадить? Может быть, цветы? Или дерево? — Критир заметил, что Ни перестала плакать и вроде бы облизнулась.
— С питательными плодами, — она шмыгнула носом и принялась загибать пальцы, морща лоб.
— Хорошо, питательное дерево так питательное, — Критир с облегчением выдохнул и улыбнулся.
— Тридцать питательных деревьев, — поправила она.
— У Ога было тридцать детей?! — в ужасе прошептал Критир.
