Надо закрывать, оскверненная энергия растекается. Критир начертил несколько границ, расписал их рунами и обратился к Кону. Темное пламя из руки напитало узор, и края прорыва немного сдвинулись. За первым заклинанием последовало еще одно. И еще. Запустив с десяток различных узоров, Критир утер пот со лба и прокашлялся. Прорыв превратился в тонкую щель в земле, сочащуюся дымом. Критир взял посох и провел основанием по трещине, наполняя ее темной энергией. Трещина закрывалась, а он бледнел все сильнее.
Закончив с прорывом, Критир тяжело опустился на землю и выпил половину бутылька укрепляющего отвара. Давно не практиковал, как же тяжело от темной энергии! Ладно, оправится. Критир прокашлялся и осмотрелся. Ни нигде не было видно. В сердце кольнуло тревогой. Нет, наверное, просто ушла подальше, возле прорыва все испорчено.
От отдачи голова раскалывалась. Тошнило. Свет резал глаза. Ни пока нет, может быть, прилечь ненадолго? И Критир прикрыл глаза, как ему показалось, всего на мгновение.
Ни старалась не оглядываться на дрожь земли от закрываемого Учителем прорыва. Все равно ничего не видно от слез, все размылось. Но сколько ни закрывай глаза, сколько ни зажимай уши, одно ясно точно — там был ее дом. Была мама, любимые сестренки и братишки. А теперь их не стало. Только отец и Гай, да?
Вот они собирали ягоды всей оравой. Вот они зашивали платье с мамой. Вот играли на лютне. Будто вчера было, куда все пропало? Ни закрыла лицо руками и, притаившись под кустом, горько зарыдала. Здесь никто не увидит. Деревня далеко, звери разбежались от прорыва. В любом случае услышит, если кто-то идет.
Ни ругала себя, но не могла сдержать слезы. Вроде бы совсем взрослая, почему тогда плачет? Ничего, есть один проверенный способ прогнать слезы подальше. Еда должна помочь! Ни достала из кармана припасенное крохотное яблоко и с хрустом вгрызлась. Дыхание перехватило от яблоневого жара. Зубы свело. Еще не поспело! Но уже такое аппетитное… Ни проплевалась и прокашлялась, а потом посмеялась над собой. И зачем утащила с ветки? Хорошо, что Учитель не видел. Надо начать собирать, а то решит еще, что маленькая, не может ничего…
Некстати вспомнилась любимая мамочка, и на глаза навернулись слезы. Ни тряхнула косичками. Нет, она уже взрослая! Что там по списку?
Ближе к вечеру Ни вернулась к месту, где стоял дом. Учитель лежал, развалившись на потемневшей пожухлой траве. Ни испуганно подбежала ближе и затрясла его:
— Учитель, я закончила! Ты в порядке?
— Да, вполне, — вздохнул Критир и сел, потирая лоб.
Ни с облегчением выдохнула. Всего лишь спал. И что это его днем сморило? Она невольно осмотрела место вокруг. Прорыв затянулся, но дома так и не появилось. Остались только мамины любимые кусты жасмина вокруг. Ни украдкой утерла непрошеные слезы под капюшоном. Она уже взрослая, нельзя плакать. Ни перевела взгляд на бледного как смерть Учителя, смотрящего тяжелым взглядом перед собой. Наверное, отдача мучит — такой большой разлом стянул! Точно, ее спать тянет даже от простейших заклинаний, а тут… Посидев еще немного, он поднялся, опираясь на посох, протянул руку и позвал:
— Пойдем.
Ни молча вложила свою ладонь в суховатую крупную руку Учителя и последовала за ним, изо всех сил стараясь не оглядываться назад. Рука успокаивала. Теплая и надежная. Любой прорыв закроет!
12.1. В убежище общины Эйрола
Гай сидел на казенной постели и безрадостно жонглировал ножами. Это всегда успокаивало его раньше, но сегодня он никак не мог выкинуть из головы произошедшее. Прорывы он видел и раньше. Но они всегда были далеко и казались всего лишь небольшими трещинами, вряд ли способными навредить. До сих пор до конца не верилось в произошедшее: Гай не видел не только дом, но и щепки от него, и пропавшую семью тоже. Может быть?..
Он ушел глубоко в лес тренироваться на всю ночь, но под утро его прервал треск и дрожь земли со стороны дома. Когда он прибежал, то увидел только отца, который пытался найти что-то возле прорыва и даже прощупывал внутри, обжигая оскверненной энергией руки. Отец только хмурился и сказал идти просить жилья в убежище. Гай не спрашивал, чтобы не попасть под горячую руку, только выслушал и кивнул. И ушел. Он не имел привычки спорить с отцом.
Но отец в убежище общины так и не появился. Здесь только без вопросов дали комнату в общежитии и велели день поспать. С первым поручением Гай справился блестяще, разве что кошмары снились. Но когда он проснулся в пустой комнате и не обнаружил никого рядом, понемногу стало приходить осознание.
У него больше нет семьи. Нет и не будет. Руки дрогнули. Гай убрал ножи и заревел в подушку. Какой же он тупой, почему сразу не понял? В тонкую стену постучали и ворчливо отозвались:
— Что, горе какое?
— Дома… нет… мама… семья…
— Ну что с тобой будешь делать! — проворчали за стеной и зашевелились.
