Женевьев оказалась почти на три головы выше Макса (и это учитывая, что Макс на последнем замере роста совсем немного не дотянул до метр-девяноста), потому ей пришлось склониться, чтобы лица были на одном уровне. Статная женщина с лучистыми глазами, излучающими тепло и свет, она взглянула на подростка так, что у него у бедняги снова задрожали ноги. В толстые косы, кругами опоясывавшие голову, кто-то бережно вплёл золотые нити с маленькими голубыми камнями — подобным образом выглядело и ожерелье на длинной белой шее, и браслеты на тонких запястьях. Голубое платье в пол из дорогой ткани, похожей на шёлк, ниспадало и сверкало подобно облаку в небе.
— Максимус, да? — она неожиданно фамильярно потрепала его за щёку. — Какой очаровательный мальчик. Из какого мира ты к нам прибыл?
У Макса перехватило дыхание и из всех систем организма в рабочем состоянии осталась только та, что видела это непередаваемой красоты существо прямо перед собой. Он старался каждую деталь запечатлеть в памяти, поймав себя на скверной мысли, что боится, как бы это божественное создание не растворилось в воздухе подобно миражу. Разговаривать он по вполне объяснимым причинам не мог, хотя и старался выдавить из себя хоть словечко — восхищение напрочь отбило доступ к вокабуляру.
— Из моего, — ответил вместо своего подопечного Захария, пригубив вина из заранее для него подготовленного бокала. — Как и все начинающие Путники.
— Ох, так ты впервые бродил между мирами? Как интересно!
— Я не разрешал трогать свои игрушки, Женев, — проворчал колдун. — Оставь его и вернись за стол, а то у него уже вся кровь от головы отлила, так и до обморока недолго.
Дама искусно изобразила смущение и хохотнула, но от Максима отошла. Правда, парню не удалось долго тонуть в собственном стыде, потому как на смену Женевьев тут же явился другой магистр Света. Среднего роста, с небольшим животом, нависшем над туго перетянувшем талию ремнём ножен, с густой курчавой бородой — мужчина улыбался почти так же радушно, как Айгольд. Глаза — такие же жёлтые, как у Дрозда (
— Рад знакомству, юный Путник, и приветствую тебя от имени магистров Света! Моё имя Гаган, — он хлопнул Макса панибратски по плечу — с такой силой, что юношу слегка мотнуло вбок — и рассмеялся. — Да не робей, малец! Понимаю, что тебе впервой с такими, как мы, разговаривать, но мы люди добрые, честные и справедливые слуги Его Величества. Не знаю уж, что тебе про нас рассказал господин Захария…
— Ничего, — вставил равнодушно колдун.
— …но здесь все свои! Если ты однажды вошёл в зал Круга, то уже никогда полностью его не покинешь, будь уверен. Не сомневаюсь, что однажды ты даже можешь стать одним из нас, если магистр Захария изволит принять тебя в свои Ученики.
— Вряд ли, — тихо прокомментировал наставник.
— Он пускай и суровый, и жёсткий, но скажу по секрету: он ещё никого из своих подопечных сюда не приводил, — продолжал Гаган, словно не слышал реплик чародея. А может, просто ловко их игнорировал. — А потому у тебя есть все шансы стать Учеником одного из величайших…
— Господа…
— …воинов и магов этого тысячелетия! — закончил наконец магистр Света и снова хлопнул Максима по тому же месту. — Так что считай, что ты в наших рядах!
— Я смотрю, время над тобой не властно, Гаган, — недовольно поморщился Захария. — Как был добряком, так и остался. Однако твоя оценка моих способностей неоправданно высока, а радушие к моему подмастерью чрезмерно. Максимус ещё даже Учеником не стал, а ты, как я погляжу, уже готов принять его в Круг.
— Да он мне почти как младший брат! — воскликнул магистр Света и снова шибанул здоровенной ручищей Максима по плечу. — Надо же, к магистру Захарии попасть — это большой должен быть талант!
Возможно, он таким незамысловатым образом пытался проявить своё расположение, но от подобного отношения юноше хотелось только как можно скорее скрыться.
— Легко к тебе в родственники записаться, — Захария не смог сдержать улыбки, но мина у него вышла раздражённая и нетерпеливая. — Смотри, как бы потом не пришлось делить с ним наследство. Ни у кого нет желания обсудить причину моего визита?
— Ваш подмастерье выглядит напуганным, — заметила Женевьев, состроив сочувственную мину. — Возможно, ему не мешало бы немного вашей поддержки?
И хотя парень в жизни бы этого не озвучил, всё, что ему на самом деле сейчас требовалось — это спокойный приказ наставника сесть где-нибудь в сторонке и не отсвечивать, а не пребывание в центре внимания незнакомых и каких-то ненормально доброжелательных людей. Они так активно реагировали на появление вполне заурядной личности, потому что им больше заняться нечем, а Путник — как глоток чистого воздуха или что? Поведение подобного рода уже даже не подозрительно, оно просто некультурно. Почему тогда они не обратили внимания на проблему, с которой пришёл к ним Захария?