Ученик Истока. Часть I полностью

Макс никогда раньше не испытывал уважения к людям — особенно мужчинам, — предпочитающим иметь отношения с другими людьми своей половой принадлежности. И он, и его брат, и его друзья, и его город, и вся его страна в целом считали это мерзким и неправильным, хотя бы по той причине, что… да не важно. Это было просто недопустимо — в общем-то, он и сейчас был в этом убеждён. Кто-то аргументировал свою позицию нарушением биологических законов, кто-то — нарушением законов Божьих, кто-то — простым отвращением на физическом уровне, вызывающем тошноту и провоцирующем желание помыться. Но практически все, кто на этот счёт высказывался, весьма однозначно заявляли: это мерзко. И хотя Максим любопытства ради посматривал периодически видео для взрослых, где мужчины вообще участия не принимали… Одно дело — девушки. У них как-то всё… чище, что ли. И совсем другое — мужики.

Ни в его окружении, ни в окружении его окружения люди с такими «приколами» не встречались: может, отечество вытравливало из молодёжи намёки на альтернативные вкусы с воспитанием, может (но это вряд ли) его город находился в эпицентре аномальной зоны, где эти самые альтернативные вкусы не проявлялись в принципе. Максим тупо не знал, как с ними взаимодействовать, как разговаривать и стоит ли разговаривать вообще — собеседник же должен быть чем-то интересен как личность, а чем может быть интересен такой собеседник?

По телевизору и в интернете периодически мелькали видео и фотоматериалы ряженых клоунов, в одних труселях вышагивающих по улицам Европы с разноцветными флагами наперевес, и этот карнавал безумия вызывал только оторопь и гнев. Принять нечто подобное как данность, позволить этому стать нормой было для юноши немыслимо: эти люди не имели гордости, о которой кричали, не имели чести, за которую сражались, а лишь выставляли напоказ свою якобы уникальность, становясь для здравомыслящего большинства посмешищем. Уж с ними-то точно беседы беседовать не о чем. И пускай где-то очень глубоко внутри Макс допускал, что люди свободны делать всё, что им вздумается, и любить всех, кого хотят любить, он не менее искренне верил — делай это, пожалуйста, за закрытыми дверями и плотно занавешенными окнами, любезный.

А теперь, размышляя над тем, что его наставник, возможно (но только возможно, мне ещё ничего не известно наверняка, вряд ли стоит всерьёз воспринимать городские сплетни), сам… такой человек — по крайней мере, если верить слухам, — Макс вдруг понял одну очень заинтересовавшую его вещь. Вещь, захватившую его внимание настолько, что портреты королей с их строгими внимательными взглядами незаметно отошли на второй план.

Есть большая разница между тем, что показывают по телику, и тем, что происходит в реальной жизни.

Захария в любом случае не такой, как те демонстранты. Даже если это правда, даже если имеет место подобная «дружба» (на этом месте размышлений парня рефлекторно передёрнуло), всё это… не его дело. Можно ли перестать уважать колдуна только по этой причине? Может, конечно, и рискнул бы кто, но результат у этого неуважения будет отвратительный, а Макс не дурак — ему критически важно сохранить с горем пополам выстраданную должность. Да, конечно, если правда окажется жестокой, жить с ним под одной крышей будет… тревожно. Хотя, с другой стороны, разве сам Максим, любящий красивых девушек всем сердцем и душой, домогается до любой, кто оказался в радиусе поражения?

Столько историй было выслушано, как чародей убивал по приказу прежнего короля, столько рассказов о его безжалостности, жестокости и хладнокровии… Факт, что магистр — один из самых страшных убийц, которых когда-либо знал этот мир, если говорить откровенно, был гораздо более пугающим, чем пустой трёп стражников Эпиркерка. Личная жизнь «цепного пса Харта» — какой бы она ни оказалась — однозначно капля в море его чудовищной биографии. Можно сказать, несущественная мелочь. Руки Захарии в крови — и далеко не по локоть, душа настолько тяжёлая, что сограждане боятся его хуже врага, лицо омертвело от кошмаров, которым ему пришлось стать причиной или молчаливым свидетелем — это, чёрт возьми, страшный человек, не имевший ничего общего с фотками полуголых придурков из интернета.

Да и… Если даже кто-то вроде Каглспара в своё время сказал «не всё ли равно?», то уж потомок прогрессивного общества и подавно способен справиться с подобными новостями. Не сразу, конечно… Не сразу.

Да господи боже, о чём я вообще?! — взвизгнуло в его голове. — Это реально сейчас самое главное, по-твоему, Макс?!