— Постоянно уходит, — тихо признал Гаган. — Но это не даёт результатов. Она приносит оттуда какие-то стекляшки, какие-то механизмы, но недавно сказала, что у Его Величества осталось мало времени.
Наставник молчал. Его сосредоточенный взгляд бегал от коробки с проклятым браслетом к бокалу вина и обратно так быстро, что становилось не по себе. Макс прислушивался к своим ощущениям и вскоре понял, что таким образом организм его Мастера пытался справиться с ускоренной работой мозга и не допустить перегрева. Своего рода сброс температуры.
— Лейкоз — это рак, — пояснил Захария, глубоко и долго затянувшись трубкой. Дым, высвобождавшийся с каждым его словом, закручивался в заострённые спирали, похожие на схематичное изображение побегов с колючками. — Вам это вряд ли о чём-то говорит, но… Рак — вещь скверная. Это яд, который наш организм может выработать сам, и его метастазы быстро разносятся по всему телу как цветочная пыльца в ветреный день. Если Ринара принесла цитостатики и даже пользовалась магией, а вылечить его не смогла… Значит, четвёртая стадия. Процент выживаемости… небольшой. Мягко говоря. Сколько уже скрывают болезнь Хэдгольда?
— Около двух месяцев, — Женевьев тяжело вздохнула.
— Теперь понятно, почему он так торопится с этой войной… — Захария раздражённо потёр запястья: так обычно делают заключённые, с которых сняли наручники, и это совпадение показалось Максу очень характерным.
Магистры переглянулись. Подмастерье отчётливо ощутил их тревогу и осознал: про боевые действия информация ещё в Круг не просочилась. Может, Мастер ошибся всё-таки в своих умозаключениях?
— Войной? — переспросил Гаган. — Какой войной?
— Я очень не люблю, когда из меня пытаются делать дурака, — голос колдуна вновь засквозил сталью. — Может, я и вышел из Круга, но мозги оставил при себе.
— Но… мы ничего об этом не знаем, — неспокойно ответил магистр Света. — Нам ничего не сообщали о…
— Сообщали, — едва слышно прервал его Дишо.
Теперь удивлённый взгляд Гагана был нацелен на старика.
— Не напрямую, конечно, — нехотя проворчал магистр Реки, взял свой бокал в иссушённую старостью руку и наполовину его осушил. — Ты ещё неопытный, не заметил, как по-особенному неспокойно при дворе. Армия явно готовится к боевым действиям, войска стараются как можно незаметнее стянуть в лагеря под Энларком.
— Значит, всё-таки Дендрием. Снова в десятку, — Захария не смог сдержать издевательский смешок и демонстративно погладил себя по голове, намекая на собственную сообразительность. — Хэдгольд не только смертельно болен, но и по-прежнему предсказуем. Знаете, не удивлюсь, если смогу предсказать запланированный ход его армии вплоть до подступов к Дендиарису.
— Он же ваш король, — осторожно возразил Гаган и был в ту же секунду награждён испепеляющим взглядом. — Разве… можно так?..
— Хэдгольд стал правителем только благодаря мне и генералу Коулу, так что я имею полное право говорить о нём всё, что про него думаю, — процедил, обнажая мертвенно-синие дёсны, Захария, уставший от общества коллег и не желающий больше маскировать истинное настроение за фасадом профессионализма. — И уж прости, что я от этого человека не в восторге. Хотя… тебя здесь не было, когда он здорово попортил мне кровь, так что тебе и знать неоткуда.
И вот, наконец, подобрался и Макс. Эта информация явно была известна очень небольшому кругу лиц, и он планировал войти в число избранных, даже если придётся просидеть в этом влажном тёплом зале весь день, даже если придётся ещё сто раз прыгать в портал туда-сюда. Он был вполне готов потерпеть. В данный момент информация — его единственный способ выжить. Ну, и обучение магии, разумеется.
— Значит, будет война? — магистр Света решил не продолжать животрепещущую для некоторых тему.
— Будет, — кивнул Дишо, вновь пригубив вина. — Если у короля и правда осталось мало времени, он захочет поквитаться с Дендрием, покуда ещё жив. И раз ему терять нечего…
— …это будет страшная война, — закончила единственная из присутствующих женщина. — Ох, как не вовремя-то всё…
Маги замолчали, погружённые каждый в свои мысли. И только Гаган остался в реальности, сдвинув густые светлые брови к переносице.
— Как это — «нечего терять»? — возмутился он. — А королевство? Эпиркерк? Граждане? Что он будет передавать Айгольду?
В гробовой звенящей тишине раздался робкий одинокий смешок, быстро становившийся всё громче и протяжнее. Через несколько секунд зал заполнил смех. Тихий, но звонкий, как колокольчик, чистый и искренний. Маги повернулись к источнику: Захария, закрыв рот ладонью и прищурившись, старался сдерживаться, но в уголке его правого глаза уже выступила слеза. Складывалось впечатление, что он услышал лучшую шутку за всю свою жизнь: плечи содрогались в такт его веселью, из воздуха пропала привычная лёгкая прохлада, которая обычно следовала за ним попятам, и Макс не мог не обратить внимание, как заливисто, почти что по-детски и от души звучит хохот его наставника.