— Всё верно. Но, как мы все прекрасно понимаем, металлы и камни — далеко не единственное, чего жаждет папаша.
— Месть, — колдун кивнул и почему-то усмехнулся.
Смешок спровоцировал стадо мурашек пробежаться по загривку Макса.
— Сам знаешь, старый хрыч, пока совсем не сляжет, не успокоится: хочет расквитаться с Его Величеством Жерданом Третьим и его потомками, цитата, «за непередаваемое унижение, повлекшее за собой тысячи невинных смертей моих подданных». Про подданных, разумеется, враки — а вот про унижение…
— Какой злопамятный, — усмехнулся магистр и сам не заметил, как велел взлетевшему с крючка котлу подлить гостю ещё супа.
И тут Айгольд сказал то, чего явно говорить не стоило.
— В этом вы похожи.
Непринуждённая беседа в миг перетекла в совершенно скверное русло: кажется, королевич задел собеседника за живое. Захария побледнел и сжал кулаки, хотя выражение лица сохранил спокойное и даже придал ему равнодушия для пущей убедительности. Вот только всполохи тёмного дымка на шее замаскировать не удалось. Отчётливо скрипнув зубами в образовавшейся тишине, он медленно опустил взгляд в стол и с тихим шипением выдохнул переполнявший его грудь воздух из лёгких.
— Моя ситуация, насколько тебе известно, несколько… иного толка, — медленно поправил колдун. По лицу и рукам Макса пробежал прохладный воздух, сдвинутый источаемыми чародеем эманациями. — Хэдгольд — паскуда. Знаю, что он твой отец и мне не стоит отзываться о нём в твоём присутствии подобным образом, но… ты понимаешь. В каждом из миров существуют непростительные поступки.
— Да мне всё равно, — прорычал Айгольд с жаром, вообще не соответствующим настроению человека, которому «всё равно». — Я ненавижу его не меньше тебя.
Они напряжённо переглянулись и замолчали. Максим, борясь с возникшим вдруг беспокойством, заёрзал на стуле.
— Считаю своим долгом напомнить, Ария, — гораздо мягче добавил принц, поразмыслив. — Я не одобряю и никогда не одобрял его решений. Особенно тех, что касались тебя.
— Знаю.
— Бесчеловечные поступки — его отличительная черта, с этим ничего не поделать. Остаётся просто подождать его смерти и… учитывая, что она наступит уже совсем скоро, выпить за скорую кончину главного ублюдка последнего тысячелетия. Что ты на это скажешь?
— Принято. Для этого разговора нужно меньше супа и больше медовухи.
Чародей быстро и нервно убрал из-под носа Айгольда недоеденный ужин (последний совсем немного не успел вцепиться в миску руками, чтобы не отдавать, и очень обиженно поглядел товарищу вслед), лишил остатков похлёбки и своего подмастерья, свалил посуду грудой на кухонной столешнице и широким шагом удалился в недра торгового зала. Он однозначно злился и поэтому двигался стремительно и резко, вернулся магическим образом всего через несколько секунд и грохнул ящиком с бутылками о стол — так, как если бы вообразил, что разбивает этим самым ящиком голову ныне правящему королю. Одним рывком маг сорвал приколоченную крышку вместе с гвоздями и как мог спокойно уложил на пол в углу.
— Прямо из горла будем пить? — нарочито весело поинтересовался принц.
Захария оставил вопрос без ответа: вместо того, чтобы тратить время на слова, он вытащил одну из бутылок мутного стекла с напитком облепихового цвета, сорвал восковую пробку и на одном дыхании влил в себя почти половину.
— Мне нравится твой боевой настрой, — Айгольд последовал его примеру, но осилить смог не больше четверти. — Напьёмся!
Разворачивающаяся картина всё больше напоминала Максиму его прошлое — в частности, брата и компанию, упивавшихся до беспамятства. Ярославские богатыри точно так же опрокидывали полторашки с пивом вверх дном, словно пираты, глядевшие в подзорную трубу на звёздное небо. Только на Земле старшие товарищи не предлагали ему присоединиться.
— Максимус, изволь стать частью нашего празднования, — подмигнул ему королевич. — Тем более, что причины для веселья есть.
Протянутая принцем медовуха, как и большинство местных алкогольных напитков, оказалась густой и оставляла жирный маслянистый след на стенках стеклянной тары. Макс покосился на чародея: они пересеклись взглядами, и колдун разрешающе кивнул, только после этого парень решился принять угощение от местного представителя власти. Кое-как отковыряв ногтями крышку (
— Мальчишке нравится, — довольно констатировал Айгольд. — Что же… Выпьем за то, что едино для всех людей во всех мирах — за Смерть! За единственную неотвратимую вещь, за единый справедливый суд для каждого из нас!
В кухне зазвенели бьющиеся друг о друга горлышки. Принц и магистр сделали несколько больших глотков и опустили донышки, но на стол их не поставили. Королевский сын тут же заговорил вновь: