Макс отдавал себе отчёт в том, что чужой здесь. Что путается под ногами, что может нести примитивную околесицу, что является надоедливым, надолго задержавшимся гостем. И доверие, оказанное, по сути, чужому человеку, вызывало вместе с чувством безграничной благодарности такую же безграничную тревогу. Давайте говорить откровенно, кто так поступает? Кто принимает незнакомого бездомного… ну, пусть и не как родного, ладно. Но тем не менее — кто даёт чужаку без гроша в кармане жить возле себя, есть рядом с собой — и поручает взамен только кормление плотоядного скакуна и расчленение домашней скотины? Не слишком ли радушно к нему относятся? Другие жители Эпиршира, может, и считают своим долгом любому Путнику в ноги кланяться, но когда речь заходит о
— С чего ты взял, что я к тебе добр?
— Вы меня приютили, — не до конца понимая, почему наставник вообще уточняет подобные вещи и почему не понимает, насколько его доброта очевидна, начал перечислять Макс. — Кормите со своего стола, фактически содержите постороннего человека, сегодня привели в королевский замок, хотя я этого не заслужил и вообще там находиться не должен был — даже зарплату мне решили платить, хотя я объективно нахлебник и только ваше время отнимаю и матерные слова про вас пишу. Я вам не сын, не брат и не сват, а просто какой-то… рандомный персонаж.
Он решился поднять глаза на замершего наставника и заметил, что Айгольд смотрит на товарища не менее вопросительно. Очевидно, подобными вопросами задавался и наследник престола. Колдун сосредоточенно сдвинул к переносице брови, медленно выпил немного медовухи и одними губами улыбнулся.
— То, что ты перечислил, не есть проявление доброты, — спокойно возразил он, отставляя бутылку. — Проявление уважения — возможно, хотя я бы и так выражаться не стал. Быть твоим Мастером — моя новая должность, если тебе так удобнее, и одна из обязанностей Мастера — содержание подмастерье в пристойном виде. Корм, конура, одежда, защита и знания — то, что я
— Но ещё несколько дней назад вы вышвырнули меня за порог едва ли не пинком под зад и велели стражникам в тюрьму отвести. Почему передумали?
— Причин несколько, — Захария пожал плечами и откинулся на спинку стула. — Во-первых, ты не сдавался, как остальные. Необходимо было убедиться, что тебе действительно нужно попасть именно ко мне, а не просто покичиться новым званием перед ровесниками или ещё зачем-то. Потребовалась небольшая проверка — Палланика читал? Мне показалось, что метод довольно эффективный. Нужно учитывать и тот факт, что настоящую проверку я проводил впервые — никогда прежде не допускал даже возможности взять кого-то… под опеку. Я собирался помариновать тебя на солнышке ещё пару дней, но вмешался юный Жан Манценер и невольно ускорил процесс.
— Вы пожалели меня?
— Отнюдь. Когда он применил ментальный огонь, я наблюдал с удовольствием — и, признаться, рассчитывал, что мальчик приложит больше усилий к показательной пытке. Не по той причине, что хотел твоих страданий, разумеется, а потому, что важно было понять, из какого теста ты вылеплен и посмеешь ли вернуться к моему порогу вновь.
— Тогда почему вы вмешались? — стараясь не показать напряжения, допытывался парень.
— Если кратко, потому что ты сделал именно то, что всегда требуется в таких ситуациях, — Захария принялся загибать пальцы. — Справиться с первичным воздействием. Обезоружить противника. Предотвратить его дальнейшее нападение. Удар в лицо закрыл сразу два пункта из трёх, я посчитал это высокой степенью эффективности, особенно при условии, что у тебя не было ни понимания происходящего и как это остановить, ни теории, ни практики. Ты достойно вытерпел, как я выкинул тебя из дома, достойно справился с ночёвкой в темнице и достойно вышел из конфликтной ситуации, да ещё и победил куда более обученного соперника. Это показатели, достойные моего Ученика… которым ты, возможно, в будущем станешь.
— Прекрати лукавить, — вмешался Айгольд. — Причину, по которой ты потащил его в замок сегодня, уже поняли все… ну, кроме него, — принц кивнул на Макса.
— Пока я не ставил на нём метку Ученика, он не Ученик, — отрезал колдун. — И хватит перебивать, что за дурацкая привычка?
— Перенял у своего учителя, — иронично улыбнулся королевич, отчётливо намекая на всем известную персону. — Одного старого ворчливого зануду…
— Вернёмся к теме, — магистр хлебнул медовухи. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я к тебе добр. Снисходителен — да. Отношусь с пониманием к некоторым моментам — да. Но добр? Вряд ли.
— Я бухаю с вами на кухне, — парировал парень. — У русских это показательное событие.