Ему чудилось чьё-то присутствие совсем рядом — кто-то прокрался незаметно в комнату, кто-то пришёл сюда, пока город спит, и теперь смотрел на Максима сверху вниз с высоты гигантского своего роста, нависнув, слегка согнувшись, пристально выискивая в чертах расслабленного лица признаки пробуждения. Этот «кто-то» источал сладкий, почти приторный аромат каких-то незнакомых цветов, с его мутной чёрной фигуры ниспадал Максиму на лицо и грудь инфернальный холод. Что он сделает, когда поймёт, что жертва не спит? Ответом на этот вопрос Путник похвастать не мог и только бился в ловушке терзающей обездвиженности, стараясь раскачать вялый спросонья разум… и оставаясь полностью одеревеневшим.
Невыразимо долгие секунды прошли, и, когда онемение отпустило, первым делом Макс как мог бегло осмотрелся. Над головой только потолок, в комнате только пустота — если и стоял кто-то подле его постели какие-то мгновения назад, он успел скрыться, спрятаться — под кроватью или за шкафом… Или просто удалился своей бесшумной поступью в соседнюю комнату.
На удивление ясным взглядом он ещё раз окинул спальню — после кошмаров просыпаться всегда было на зависть легко. Рубаха, в которой он отключился, прилипла к мокрой спине, на затылке свалялись волосы, капля едкого пота скользнула по виску, глаза заслезились от соли — страшный сон, поразительно чётко отпечатавшийся в памяти вплоть до самых незначительных деталей, взбаламутил организм задолго до полноценного пробуждения. Максим вытер ладонью лицо — не то в попытке смахнуть пот, не то желая смахнуть остатки вид
Моросящий дождик, на который Макс далеко не сразу обратил должного внимания и звуки которого воспринял поначалу как смазанные, стал неописуемо приятной неожиданностью. Вернувшись в горизонтальное положение и накрыв грудь воздушным одеялом, юноша уставился сначала в потолок, потом на подрагивающую от порывов ветра полупрозрачную штору на окне, а после — на обрывки облаков, быстро проносящихся над особняком. В ближайшее время уснуть он всё равно не сможет, иначе непременно вернётся в разгар кошмара, а это значило, что следующие минут хотя бы пятнадцать требовалось себя чем-нибудь развлекать — и Путник принялся думать, сражаясь с норовящими слипнуться глазами.
Понять суть происходящего последнюю неделю фарса он больше не пытался — задумка, что называется, обречённая на провал. Правда это или нет, загробная ли жизнь или кома — ему нужно проснуться. Вернуться из мёртвых. Прийти в себя и возвратиться домой. Дома его наверняка заждались…
Мелкие капли на грани слышимого врезались стайками в оконное стекло, стуча по наличнику и скобам, мягко срастались в тяжёлые потоки и стекали струйками на листья растущих под окнами зарослей Рислинга. Приоткрытая форточка впускала в комнату запах дождя и влажный тяжёлый воздух. Разбивающаяся о раму вода брызгала на занавески, отдалённо напомнившие Максиму тюль с дачи старого школьного товарища — сквозь них можно было беспрепятственно смотреть на серое небо, покрывшееся неплотными, размазанными тучами — даже вставать не нужно, только подложи под голову руки. На улицах города всё ещё царила непривычная тишина, кроме звуков непогоды не доносилось ни единого шума, ни единого слова, и это благостное молчание цивилизации, поставленной на место одним лишь дыханием природы, поуспокоила парню разгулявшиеся было нервишки — чем дольше жил в Цельде Макс, тем сильнее его раздражали аборигены.
Когда Стёпки не стало, маму словно подменили. Нет, конечно, она и раньше далеко не всегда улыбалась и посвящала Максиму всё свободное время, но только по той причине, что чудовищно уставала на работе, что старалась разрешить непрекращающиеся проблемы, мелкие и крупные, и при этом поддерживать быт после кончины супруга: мальчишки слишком малы были и бестолковы ещё на тот момент, чтобы готовить ужин на троих, а кушать хотелось регулярно… да и порядок в квартире, заигравшись, далеко не всегда берегли как зеницу ока. Потом старший сын вырос — и вместо того, чтобы стать опорой, на которую так рассчитывала мать и в которой так остро нуждалась, стал пожирающей всё и всех на своём пути раковой опухолью. Возможно, подобный исход был предсказуем — мама так и не нашла себе другого партнёра и, быть может, неосознанно пыталась возместить его отсутствие старшим из оставшихся в доме мужчин…