Будущий король попрощался с Давидом и Кцолом как того требовал местный этикет (они, конечно же, поклонились в ответ) и довольно бодро двинулся следом за чародеем к лестнице — по ступенькам, правда, поднимался грузно и неторопливо, как если бы по-прежнему был вынужден просчитывать каждый свой шаг. Когда старшие удалились и стих топот, Давид несколько мучительно долгих секунд сидел неподвижно, разглядывая красивую фарфоровую тарелочку, почти пустую. Мучительными эти секунды стали, разумеется, для Макса: Агнеотис пускай и не был причастен к спонтанной экзекуции на площади, но всё-таки имел непосредственное отношение как к магической академии, так и к её почётным студентам — причём, вполне прямое. Да и Кцол, сохранявший всё утро подозрительное молчание и до сих пор неподвижно восседавший за столом, признаться, ложки мёда в образовавшийся чан дёгтя не подкидывал: глядел на Максима с каким-то непонятным и странным выражением, явно крепко о чём-то задумавшись.
И тут Давида ни с того ни с сего прорвало. Он резко повернулся к молодому Путнику с лихорадочно пылающими глазами, дёргано и даже как-то болезненно-неестественно, и излил всю бурю смешанных эмоций от пережитых последних двадцати минут настоящим цунами — столь сильным, что почти сшибало с ног. Восприимчивый парень прищурился от слепящего, давящего и душащего ощущения чужой… нестабильности. Всё, что казалось вполне естественным — завтрак, беседа, обсуждение планов на день и флёр дворцовых интриг где-то поблизости — оказалось для Агнеотиса не только новым, нежданным и заманчивым, но и гораздо превосходящим его способность это переварить. Вспышка эмоций смахивала на солнечный удар, настолько сильную головную боль и тошноту она вызывала. Максу инстинктивно захотелось спрятаться.
— Часто тебе доводится видеть Его Высочество? — чётко проговаривая каждый звук, выдавил юный маг, совсем не похожий на себя прежнего: хладнокровие, статность и выдержанность движений и выражений стёрлись под воздействием событийной встряски.
— Да… не так чтобы очень, — Максим, сбитый с толку и немного даже оглушённый, почувствовал себя рыбой, ударившейся головой об лёд, и соображал и подбирал слова, чтобы ненароком никого не подставить. — Мы только вчера познакомились, когда Мастер ходил на собрание… Ну, с этими вашими магистрами в замок…
— Какой же ты
— Погоди-погоди, не торопись, о-кей? Я ещё пока не Уч…
—
Давид стремительно терял контроль: поднявшись со стула, взвинченный и потрясённый, очевидно, до глубин души — даже рыжие вихры встали дыбом — и, не в силах зацепиться взглядом за что-нибудь конкретное, он принялся мерить шагами крохотный пятачок возле обеденного стола, сбрасывая накопившееся напряжение и не преуспевая в этом. Чужое негодование, чужая печаль, похожая больше на грусть, чужие всполохи мыслей и воспоминаний — всё это колотило Путника по мозгам почище любого похмелья.
— Уму непостижимо, — бормотал, подавляя агрессию, студент, пылая праведным гневом и вместе с тем буквально кожей источая дикую смесь чувств самых светлых и высоких; на лице его отпечатался след тупого бессилия перед обуревавшими эмоциями. — Я столько времени пытался пробиться сюда, столько сил приложил — и всё напрасно! А тут появляешься
Избрав политику невмешательства, Максим благоразумно молчал. Объяснять и доказывать что-либо этому персонажу он не намеревался — много чести, — а спорить или переходить на грубость не торопился, освежив в памяти на всякий случай столкновение с щуплым ботаником-Жаном, абсолютно точно не выглядевшем как существенная опасность. Пускай Цельда и размыла границы опознанного, одно правило оставалось неизменным: не суйся в воду, не зная броду. Агнеотисов наверняка не за красивый цвет волос считают сильнейшими повелителями стихии огня в королевстве — не хватало ещё пожара в особняке.
— Какой позор, — клокотал, распаляясь, Давид: реакции от собеседника он не получал, что только пуще выводило его из себя. — Ты вообще можешь представить, как я старался, чтобы получить шанс учиться у него? Воображаешь, как сложно было просто прийти сюда с подобной просьбой, каких трудов стоило о чём-то его
— Так не говори, — в замешательстве не удержал язык за зубами Макс, — Кто просит-то?
— Разумеется, — казалось, Агнеотис его даже не услышал; мигом позже это впечатление, впрочем, развеялось. — Разумеется, именно так и повёл бы себя человек без имени, именно таких речей я и ждал от тебя,