Ученик Истока. Часть I полностью

— Знаешь, кое-какое представление имею, — нахмурился парень, прищурившись. — Не о ваших дворянских кодексах, конечно, уж прости мне мою неосведомлённость, но не только у «голубых кровей» есть понятие о приличии. И не знаю, как в твоём мире обстоит дело, а в моём приходить в чужой дом и высказывать своё говно всем подряд — дурной тон. Хотя кто я такой, чтобы тебя воспитывать?

Давид нервно хохотнул.

— В моём мире дурной тон — влезать на чужое место, Максимус. Прошу прощения, не знаю твоей фамилии.

— Фамилия, род, семья — можно подумать, всё вокруг одной только генетики вращается… А где написано было, что это твоё место? Я что-то при входе никакой таблички не видел. А что такое? — заметив, как скривилось у студента лицо, фыркнул Макс и указал рукой в сторону выхода: — Написал бы на заборе: «Должность Давида не занимать!», поставил бы общественность в курс дела. Глядишь, я бы себе другое какое пристанище нашёл.

— «Пристанище»? — Агнеотис, облокотившись обеими руками о стол, навис над собеседником в довольно угрожающей позе, однако, одолеваемый страстями, тут же отлип и вернулся к бесцельной циркуляции по кухне; вовремя, надо заметить, вернулся, поскольку Максим этот жест расценил как намёк на открытое физическое столкновение и уже собирался было подняться. — Вот что для тебя всё это значит, оказывается? Место, где можно поспать и поесть в обмен на… на… какую-то грубую рабочую силу, с которой магия господина магистра, к слову, справляется даже быстрее и лучше? Боги милостивые, какой позор… Какое неуважение к господину магистру, слышал бы он твои слова сейчас, Максимус! Выходит, ты обыкновенный паразит? Если хотел тёплой кровати и плошки супа, мог бы выбрать любой постоялый двор в окрестностях Эпиркерка — ты же Путник, тебе везде рады!

— Охренеть рекомендация, — стараясь сдерживать подступающую постепенно агрессию, Максим недоброжелательно покачал головой. — Знаешь, справлялся я как-то до этого и без твоих мудрых мыслей — и дальше спокойно справлюсь. Но за совет спасибо. Можешь сам им и воспользоваться.

— Невоспитанные бродяги вечно ищут проблем на свою голову… Просто… поразительно, насколько господин магистр оказался недальновиден в твоём отношении! Почему только он допустил до своих знаний тебя? Ну почему? Пустить к себе вот так просто какого-то…

— На случай, если ты вдруг не в курсе, а ты в курсе, мне во всё это, — «бродяга» окинул жестом уютную чародейскую кухоньку, — Капец как непросто удалось попасть. Душу дьяволу я не продавал, конечно, но и на улице ночевал, и в тюрьме тоже побывал — Захарии надо за это «спасибо» сказать, между прочим. Так что не надо мне объяснять, насколько это неприятное занятие — уламывать проявить немного жалости.

— Подумаешь — темница! — фыркнул Давид. — Если бы я знал, что всё так просто…

— «Просто», «просто»… Да ты там бывал хоть раз?

— Нет, но…

— Так полюбуйся на то, как это «просто», бляха!

Испытывая какую-то подозрительную, сладкую и тянущую гордость за собственные страдания, Максим без лишнего промедления закатал сначала рукава накидки, а после — штанины «треников»: предплечья почти по локоть, голени и икры покрывала россыпь маленьких ссадин, припухлых и розовых, с уже почти полностью высохшими кровавыми корками. Выждав несколько секунд, чтобы оба студента наверняка успели их рассмотреть, он с самодовольным прищуром заглянул раздражающему его всё больше магу-недоучке в глаза — и предсказуемо увидел смесь отвращения и тревоги.

— Уверен, в твоём фешенебельном родовом поместье крыс не водится, так что вряд ли ты знаешь, как они выглядят, поэтому поверь на слово: ощущения не из приятных.

— Знаю я, как выглядят крысы! — возмутился Давид, но, хотя его полное смятения и сомнения лицо противоречило всему сказанному потом, гнуть своей линии не перестал: — А ещё я знаю, что не такая уж это и страшная напасть. Подумаешь — несколько укусов…

— Ага-ага. Скажи это европейцам.

— Кому, прости?

— Европейцам. Люди такие в моём мире, в Европе живут. В четырнадцатом веке там от бубонной чумы двадцать пять миллионов человек погибло — спасибо крысам.

Агнеотиса цифры впечатлили — не исключено, что и во всём Эпиршире такого количества человек не проживало. Однако эта информация не сдвинула с мёртвой точки упрямого юношу — подстегнула только вернуться к так волновавшему его вопросу.

— Повалялся немного в темнице, переночевал на дороге — если бы я знал, что этого достаточно…

— Но ты не знал, — огрызнулся Макс, теряя терпение. — И, кстати, я не знал тоже. Но меня это не остановило, я не сдавался, пока ты на мягких перинах валялся с утра до вечера и в свою магическую академию бегал уроки учить.

— Нашёл чем гордиться, — поморщился, распаляясь вновь, собеседник. — Просто признай уже: тебе повезло, только и всего. Будь у меня немного этой удачливости…

— Ах «повезло» мне, значит?