Особняк, стоило Захарии исчезнуть, как-то будто бы опечалился: может, это просто казалось на фоне подступавшего волнения, но краски на мебели и кухонной утвари словно слегка потускнели, потолки чуть опустились и прогнулись, а в воздухе появились удушающие тепло и влажность особенного сорта — такая смесь запахов чувствуется обычно в давно заброшенных зданиях. На миг почудилось, что из углов даже повеяло плесенью. Возможно ли, что проживание колдуна влияло и на фундамент, и на стены этого жилища, а магия, впитавшись в каменные балки и деревянные подпорки, дарила особняку какое-то подобие самосознания и даже привязанности к хозяину? Возможно ли, что дом обрёл за долгие годы душу и сердце, ожил — и теперь загрустил в отсутствие своего владельца?
Почему бы и нет.
Ноги поднесли парня к рабочему столу. Оказавшись в полном одиночестве, от которого уже несколько поотвык, без опыта и необходимых навыков, ощущая внезапно свалившуюся на плечи ответственность, к которой толком не успел подготовиться за всеми этими никому не нужными дебатами, юноша автоматически приступил к подробному изучению обстановки и принялся заглядывать в выдвижные ящики и поверхностно изучать их содержимое, убивая сразу двух зайцев: использовал смещённую активность, дабы отвлечься от стресса, и знакомился с бытом, привыкая к новой, пусть и временной должности.
Даже мысли Макса сочились сарказмом. На Земле он никогда не думал о карьере продавца-консультанта в каком-нибудь «Эльдорадо». Будущее пусть и не казалось безоблачным, но кассир в рейтинге профессий у парня стоял буквально на один-два пункта выше дворника — становиться за прилавок молодой Путник даже мысли не допускал, убеждённый в том, что они умеют материализоваться. И вот — пожалуйста, получите и распишитесь. Конечно, в профессии кассира или продавца ничего зазорного он не видел — они прекрасно ладили с Петькой, а Петька стал в «Бигаме» лучшим сотрудником месяца, между прочим, и непрерывно сохранял свой «титул» на протяжении всего лета (Макс, говоря откровенно, своим товарищем даже немного гордился — знал, сколько Петьке приходилось пахать). Просто эта работа никак не вязалась с перспективой собрать однажды чемодан, схватить Дашку в охапку и свалить к чёртовой матушке из родного города куда глаза глядят — потому что глаза Максимовы глядели немного повыше, чем ночёвки на вокзалах, а для этого нужны были деньги. Веры в высокий доход же на подобной должности парень в себе не чувствовал.
Предметам, хранимым чародеем под рукой, его внимания захватить не удалось, и рассматривал он их вяло — обычные вещи, нужные для обычной работы. Стопки зеленоватой бумаги покоились ровными рядами, заполнив практически всю глубину ящика; запасные перья с металлическими наконечниками, разных мастей и с разными пятнами, Захария хранил в специальных пеналах; бархатная фиолетовая ткань с вышитыми серебряной нитью узорами, свёрнутая в рулон, лежала поверх пузырьков с цветными чернилами (предпочтение колдун отдавал классическим чёрным, если судить по количеству запасов, но имел в доступе и синий, и даже зелёный пигменты), хранившихся каждый в своём отделении в массивных коробах с нехитрой защёлкой; перчатки из грубой и толстой кожи какого-то земноводного (шкуры с похожей текстурой ему вчера приносил Серый) лежали весьма небрежно поверх блокнотов явно Земного происхождения довольно известного и дорого бренда (Макс с изумлением обнаружил среди них скетчбук и приложил немало усилий, чтобы не взглянуть разочек на чужие рисунки — хорошо помнил, что случается с покусившимися на скарб мага любопытствующими); целый ворох простых карандашей и горсти ластиков в беспорядке валялись рядом, в разной степени сточенные и стёртые…
Обычный рабочий стол. Даже… странно как-то.