Ученик Истока. Часть I полностью

Ясно как день: Совет прошёл не самым гладким образом. Что бы ни случилось, что бы они ни обсуждали и до чего бы ни договорились, Захарии это чудовищно не понравилось. И теперь, в этом молодой Путник практически не сомневался, его негодование и ярость наверняка найдут выход на беззащитном пацане, который, вдобавок, ещё и ощутимо скверно справился с доверенным ему поручением. Стараясь двигаться как можно быстрее и по возможности бесшумно, Макс мышкой скользнул к круглому столу, сгрёб всё необходимое одним махом и, сжавшись, на максимально доступной ему скорости влетел вверх по лестнице, забыв даже попрощаться с теми, кто теперь остался с колдуном наедине.

Холодное «По какому делу?» было последним, что он разобрал, прежде чем запереть дверь своей комнаты.

В шесть пополудни, как и было оговорено, в особняк с неофициальным визитом нагрянула чета Агнеотисов: глава семейства, его прелестница-жена и их общий старший сын. Все трое, одетые не парадно или нарядно, но со вкусом и лоском, присущим дворянству, явились минута в минуту в установленный срок, и их появление сопровождалось терпким ароматом напряжения, скользнувшим по воздуху во все уголки дома.

Максим с понуро опущенной головой намывал тарелки, когда дверь в особняк самостоятельно отворилась перед гостями. Захария, выражаясь тактично, был весьма опечален тем фактом, что подопечный не озаботился посудным вопросом до его возвращения, поэтому, не долго думая, сообразил достойное наказание: теперь парень будет заниматься порядком на кухне всю следующую неделю (в его новые обязанности входила, в числе прочих, чистка котла, и это стало отдельной графой завуалированных издевательств в обновлённом расписании: Макс практически с любовью в сердце вспоминал теперь старую-добрую сковородку с пригоревшей яичницей, пока драил от копоти пузатый чугун размером с половину его самого).

Очередное творение колдуна в сфере бытовой химии — мыло из жира, масел, кристаллической крошки, тысячелистника и яблочной эссенции — со своей частью работы справлялось отлично, так что винить в медленном прогрессе парень мог разве что себя и не из плеч растущие руки, но ни посасывающее чувство стыда, ни жгучее любопытство, ни страх нарваться на неприятности не влияли на скорость работы так, как влияла тревога. Визита Агнеотисов он ждал с тягостным и мрачным предчувствием ещё больших проблем — находиться в одном пространстве или хотя бы пересекаться в ближайшее время с Давидом по понятным причинам не хотелось, а тут ещё и дурное расположение духа Захарии фонило, подчёркивая общую беспокойную атмосферу и неприятно покалывая в щёки иголочками холода. Одним словом, кривоногий Хошо порядочно подгадил — не случись его в лавке, не уйди у Макса столько времени на чужие разборки, в которые он за каким-то дьяволом опять влез по самые уши, и магистра по возвращении домой ждала бы чистота и выученные уроки.

Как маму подвёл, — безрадостно идентифицировал внутреннее своё самочувствие юноша.

Про то, как прошёл Совет, Захария предсказуемо не распространялся. Более того — со спонтанным визитом членов торговой гильдии, как и предупреждал, он разобрался невероятно быстро даже по собственным меркам. А это уже был не просто знак, а настоящий Значище — магу кровь из носу требовалось как можно скорее остаться одному и как следует всё обдумать. Или, что тоже не исключено, банально отдохнуть от вездесущих людей, каждую минуту норовящих дёрнуть одеяло его внимания на себя. Нервно посасывая трубку и выдыхая на поверхность стола густой розовый дым, чародей писал письма весь следующий час после отбытия Симеуса и компании: одни были длинными, на несколько листов, другие выходили короткими, всего в несколько строк. Оставляя на каждом неизменную печать птичьего черепа и надёжно запечатывая бумагу заклинанием, он только и успевал вызывать Вову — под конец рабочего дня грач, не обладавший ни человеческой мимикой, ни человеческой речью, выглядел измотанным до крайности и получил право остаться на ночь на приглянувшемся ему серебряном подсвечнике, где тут же и уснул, уткнувшись клювом во взъерошенную грудку.

Затем чародея увлекли на первый взгляд рутинные обязанности, но наблюдавший за ним краем глаза молодой Путник вскоре заметил, насколько поверхностно погружается в свои задачи колдун. Мыслями он пребывал где-то не здесь, где-то очень далеко, и чем дольше птичьи руки натирали до блеска очередной подвернувшийся кинжал специальной тряпочкой, тем злее и острее становилось его и без того не самое круглое и доброе лицо.

Всё плохо, — заключил невероятно догадливый в последнее время Макс.

Когда зашли в зал потомственные маги огня, юноша поблагодарил архитектуру особняка, что с их угла не видно кухни — узнай Давид, чем занимается утренний обидчик, наверняка если и не вслух, то мысленно бы над ним посмеялся. А посмешищем становиться у парня желания не возникало, на кону стояла и без наказания скверная репутация.

— Приветствую, — раздался тихий и серьёзный голос Захарии.