Ученик Истока. Часть I полностью

Чародей поднялся на ноги и отошёл к комоду, где в разноцветных бархатных мешочках хранились не обработанные пока магией ювелирные безделушки. Почти не глядя сунув руку во второй выдвижной ящичек справа, он извлёк особенно маленький кулёк, вернулся к рабочему столу и мягко уложил его возле себя.

— Догадываетесь, что внутри? — на всякий случай уточнил колдун, не сводя с Эйна взгляда.

— Догадываюсь, — мужчина поджал губы. — Давид рассказал мне и об этом.

— Теперь, когда диалог ведут уже взрослые люди, обязан уточнить: устраивают ли вашу семью условия, на которых господин Давид заключил со мной сделку?

— Нам хотелось бы вернуть перстень его законному владельцу, — густые причёсанные брови старшего Агнеотиса плавно сдвинулись к переносице, и когда речь зашла о предмете договора, в его звучном и низком голосе наконец прорезались нотки истинного эмоционального состояния. Если верить реакции Давида и тому, как плавно и красноречиво вжалась в его широкие плечи рыжая голова, отец принятого решения, мягко говоря, не одобрил. — Эта вещь — родовая реликвия, передающаяся по мужской линии от деда внуку, и ей не следует оставаться где бы то ни было или разделяться со своим хозяином. Однако, — лицо Эйна заметно ожесточилось, — Очевидно, раз она в принципе оказалась в вашем распоряжении, полагаю, Давид ещё не готов…

— Отец…

— …к владению родовым достоянием, именем и честью, равно как и к наследству нашей ветви в полном смысле этого слова, — жёстче и на удивление тише закончил мужчина, отрезав сыну путь оправдания. — Следовательно, теперь это уже не имеет значения, и вы можете оставить перстень в качестве залога, если вам так будет угодно, до момента, пока его законный владелец не докажет, что имеет на него права.

Захария всё тем же пристальным взглядом посмотрел на окаменевшего за отцовской спиной школяра. Несчастный, предпринявший попытку объясниться и не получивший такой роскоши, побледнел как полотно — его напряжённая поза, поднятые плечи, пригвождённый к полу взгляд и сжатые кулаки отражали всю степень собственного бессилия и бессмысленной злости отчаяния.

— Господин Давид, полагаю, рассказал вам, что это я выбрал объект гарантии — и забрал его прежде, чем получил согласие.

Эйн на миг замер — судя по всему, этой информацией он прежде не располагал.

— Я размышлял о том, что ещё мог бы сделать простой студент третьего курса, когда на кону стояла жизнь горячо любимой матери, — даже не стараясь изобразить диалог с самим собой правдоподобно, тихо рассуждал вслух колдун, направив взгляд теперь куда-то в пустоту, — Когда несовершеннолетие не позволило пользоваться счетами семьи, личные сбережения уже расписаны на годы обучения в Академии вперёд, а родители не пожелали заняться вопросом собственной безопасности — все обстоятельства вынуждали юное дарование действовать самостоятельно, принимая ответственность взрослых на свои хрупкие плечи, которую ему не пришлось бы принимать, если бы этим потрудился озаботиться клан… К тому же, разве молодой юноша мог возразить магистру Захарии, убийце, чья дурная слава идёт далеко вперёд него, бесчеловечному палачу, почти что чудовищу во плоти. Прямо-таки сделка с дьяволом получалась, не иначе… Впрочем, — он легонько хлопнул ладонью по столу, — Не мне судить о методах воспитания и регулировке подобных вопросов внутри древних чародейских кланов, к коим я не имею никакого отношения. Как пожелаете.

Когтистая рука легко сгребла в кулак бархатный мешочек, и стоило магу только начать подниматься с кресла, Эйн вежливым жестом его остановил.

— Несмотря на поступок Давида, я, пожалуй, хотел бы узнать… об альтернативных способах регулирования данного вопроса. Если вы не возражаете, — держа лицо, аккуратно сказал мужчина.

Мельком брошенный взгляд на студента подтвердил предположение: Давид едва не прослезился от счастья, пока не видит отец.

— Мог бы, — равнодушно кивнул Захария. — Но сперва молодые люди удалятся во двор.

Темнело в городе быстро — примерно так же быстро, как закончилась информативная часть вечерней встречи для Давида и Макса. Стоило им обоим перешагнуть невысокий порожек и оказаться на крыльце, дверь за ними мягко затворилась, как ножом отрезав начало более серьёзного и предметного разговора внутри, и парни, замерев в нерешительности спиной к особняку, оставаясь какое-то время неподвижными, не поворачиваясь и не произнеся ни слова, только через несколько секунд заметили, насколько одинаково внимательно стараются прислушаться — не просочится ли сквозь Оглушающий щит хоть какое-нибудь словечко. Синхронность принятого решения смутила обоих, и недавние соперники, переглянувшись, поспешили отвернуться каждый в свою сторону.