— Не знаю, повеселился ли, но Далану этому он культурно и доступно объяснил, кто прав, а кто виноват. Ещё и пристыдил… хотя в последнем не уверен, мог неправильно понять. И хотя ясно, почему его отец пришёл сам разбираться — мой, наверное, тоже бы в стороне не остался — но такое заступничество Жану, знаешь ли, очков репутации в моих глазах не прибавило.
— Нарушение физической неприкосновенности дворянина — весьма тяжёлое преступление, в особенности для мещанского и крестьянского сословий, — вздохнул Давид. — Но даже если несовершеннолетнего дворянина покалечил равный ему по чину, взрослые члены семьи пострадавшего обязаны провести разбирательство и выяснить все обстоятельства дела. Если бы не заступничество господина магистра, господин Далан без особенных затруднений мог довести ваше дело до суда.
Макс сначала хотел рассмеяться — шутка показалась ему удачной. Но одного взгляда на непроницаемое выражение лица Агнеотиса хватило, чтобы из смешной шутки услышанная информация трансформировалась в абсурдную правду.
— Ты серьёзно? — на всякий случай решил всё же уточнить Путник и, получив в ответ кивок, раздражённо вскинул неповреждённую руку в сторону площади сразу за несуществующей калиткой чародейского забора, туда, где совсем недавно схлестнулся с местной аристократией в лице лопоухого Жана: — Из-за простой уличной драки?
— Ежели в обыкновенную уличную драку вовлечены лица дворянского сословия, это становится преступлением, приравниваемым по тяжести к уголовному, — ещё серьёзнее заверил его школяр. — Пойми, Максимус, дворянство, к коему отношусь я и к коему относится Жан, играет крайне важную роль в Эпиршире: мы государственно-образующая основа общества, хранители порядка, мира и Кодекса. Наша неприкосновенность для выходцев из других сословий неоспорима. Это… довольно непросто объяснить человеку, не знакомому с нашей культурой.
— Ну, я так понял, для дворянина Цельды нет ничего невозможного, — с сарказмом заметил Путник, выпрямляясь: настроение располагало ещё немного подёргать Давида за нервы, но уже не так чтобы очень сильно и злобно.
— Правильно понял, — Агнеотис его едкое замечание считал чутко, но вместо обиды решил продемонстрировать робкую улыбку. — Если хочешь, я могу просветить тебя в вопросах устройства общества Эпиршира — это было бы честью для меня. И пускай не могу обещать, что эти знания окажутся легки в усвоении, однажды они обязательно пригодятся тебе, если ты и правда намерен жить в…
— Да-да-да, я понял, рассказывай уже.
Школяр беззлобно усмехнулся. Так или иначе, тем или иным путём, его сырая и не продуманная до конца идея медленно претворялась в жизнь: к счастью, Путник и правда потихоньку оттаивал. Значит, навести новые мосты взамен сгоревшим шансы ещё оставались. Конечно, он понимал, что настороженному, обладающему способностью мыслить критически и недоверчивому Максимусу потребуется время — и не мало, — чтобы довериться полностью, но однажды — Давид теперь смел убедиться в этом чуть твёрже прежнего — это обязательно произойдёт. Кто знает? Быть может, в один прекрасный день подмастерье магистра даже допустит мысль об их… дружбе?
— Хорошо, конечно… — он хмыкнул, прикидывая, с чего бы начать. — Тогда, пожалуй, начну с предупреждения: сей рассказ — первый в моей жизни рассказ об Эпиршире Путнику, посему прошу заранее тебя милосердно простить мне возможные заминки в речи… Что же. Предположу, тебе пока не известно, что наше общество состоит из пяти сословий: дворянства, духовенства, купечества, мещанства и крестьянства. Августейшие особы — члены королевской семьи — не входят ни в одно из сословий, поскольку, конечно же, находятся
— Погоди минутку, подожди, — поднял руку Максим, повернувшись. — Ты сказал… «рабы»?
— Да, — кивнул Давид, подняв взгляд, и неожиданно для себя обнаружил, что у собеседника как-то слишком стремительно вытягивается лицо. — Ох… Рискну предположить, судя по твоему… удивлённому выражению, что в вашем мире рабства нет?
— Было, — не стал скрывать Путник. — Но этот кошмар закончился очень давно, сейчас оно запрещено во всех странах Земли.
— Какое… опрометчивое решение, — дипломатично избежав слова «глупое», сосредоточенно нахмурился Агнеотис. — Преимущества рабства для общества сложно переоценить, но, полагаю, я не в праве судить об устройстве вашего мира, не пожив в нём.
— Преимущества? — Макс, приподняв плечи в атакующем жесте, развернулся к собеседнику полностью и ухватился за подлокотник, чтобы удержать равновесие.
Студент, едва уловимо отстранившись, поглядел на Путника с откровенной растерянностью.