Ученик Истока. Часть I полностью

Звуки оживающего города медленно приближались с далёкого, слегка размытого туманом бульвара. Идти до него никак не меньше минуты — и пускай они ещё успеют наговориться, молодой Путник решил во что бы то ни стало научиться как можно скорее замедлять ход времени.

— Я сужу по себе и не знаю, насколько широкую аудиторию охватывают мои выводы, — перетирая конскую гриву между пальцами, добавил колдун. — Да и мнение это, как мы уже выяснили, не совсем моё. Скорее всего, у других не так.

— Доброе утро, господин магистр!

Они обернулись в сторону раздавшегося оклика рефлекторно. До них не сразу дошло, что это было первое за день приветствие от третьих лиц — те немногие, что встречались на пути прежде, пытались сделать вид, что их вообще рядом не проходило.

Оба Путника как раз неторопливо подбирались к просторному пешеходному бульвару, пересекавшему полгорода зелёной лентой деревьев, высаженных вдоль бордюров: на углу старинного здания из красного кирпича, украшенного белыми наличниками окон и порогов, выстроили деревянную веранду уютной чайной — всего в несколько столов шириной, со стальным кованым заборчиком, мягкими подушками на стульях и связанными из разноцветной шерсти ковриками на фасадах. За круглым столиком поближе к стене и обнаружился окликнувший — юноша не больше пятнадцати лет на вид в светло-синей униформе Академии, сидевший до этого спиной к дороге, поднялся на ноги и, схватившись одной рукой за заборчик, махал чародею, привлекая внимание и при этом стараясь не потерять статусности. Его юная спутница (походу, младшая сестра) большими, блестящими фиолетовыми глазами (Макс обещал себе ничему больше не удивляться, но всё равно уставился на необычный цвет радужек, как ребёнок, очарованный украшенной на Новый год ёлкой) смотрела на гостей из другого мира и молчала.

— Господин Оланд, госпожа Ирэззин, — кивнул в ответ Захария, поравнялся с застывшим у края веранды студентом и остановил Дрозда. Затем бросил мимолётный взгляд на купленные детьми булочки. Даже стоя на деревянном помосте, подросток смотрел на чародея снизу вверх — настолько высоким оказался по сравнению с верандой плотоядный конь. — Приветствую и… приятного аппетита, полагаю.

— Благодарим! — Оланд склонился в настоящем полном поклоне, после чего повернулся в пол-оборота к девочке за столом и жестом пригласил её подойти ближе: — Ну же, Ири, поздоровайся. Молчать некультурно!

Казалось, она даже не услышала приказа — только во все глаза смотрела на Максима, слегка приоткрыв от изумления рот, и откровенно и незамысловато, как большинство детей, его разглядывала. Молодой Путник к повышенному вниманию к своей скромной персоне не то чтобы не привык, просто внимание жителей Эпиршира его напрягало и даже в какой-то степени злило — навязчивостью и вот этой самой… незамысловатостью — но сопротивляться чарам искреннего детского восторга ему было не под силу. Всё, на что хватило почти двухметрового и почти двадцатилетнего уже мужика — потерянно отвести взгляд и порозоветь, не зная, куда деть руки. К счастью, вес сумки-рюкзака, тут же потянувший назад, дал подсказку.

— Простите её, господин магистр, — студент беспокойно растрепал себе волосы на темени, улыбаясь не то заискивающе, не то смущённо. — Она ещё робеет при посторонних.

— Всё в порядке, — колдун бросил на девочку помутневший взгляд — взгляд, которым он смотрел сквозь людей в процессе активного размышления — и потом неожиданно улыбнулся: — Похвально, что вы оба здесь в столь ранний час. Ответственный подход к обучению ещё никому не вредил. Однако мне кажется странным, что вступительный экзамен назначили проводить в день Тчэт.

— Вы… помните про экзамен Ири?

Боже, да он Захарию просто обожает, — заметив, как в светло-лиловых глазах Оланда едва ли не слёзы собираются от радости, Максим сдержал смешок и против воли вообразил, что для полноты образа пареньку только виляющего хвоста не достаёт. — И не он один, если так подумать… Старик определённо пользуется популярностью у подрастающего поколения.

Колдун, очевидно ни малейшего понятия не имевший, как на такую радость в свой адрес реагировать, отвернулся, словно увидел на другой стороне улицы знакомое лицо и… это почему-то особенно бросилось Максу в глаза — он начал вдруг нервно кусать внутреннюю сторону щёк и губ. Расчувствовавшийся Оланд, к счастью, не только оказался знаком с правилами приличия, но и обладал необходимой для взаимодействия со сложными людьми эмпатией, поэтому, не желая смущать магистра, как мог быстро взял себя в руки. И только тогда, в поисках темы, на которую плавно и мягко можно скатиться и которой легко удастся прикрыть излишнюю эмоциональность, обратил внимание на незнакомого человека, навьюченного как ишак, рядом с чародейским жеребцом.