Ученик Истока. Часть I полностью

— Во-вторых, я об этом и говорю: охотиться и драться сложнее. Физически. Но это не значит, что драка или охота становятся от этого более ценными для первобытного общества, чем собирательство — наш основной источник пищи в те времена, да будет тебе известно — или взращивание и защита здорового потомства. Достаточно доступно?

Подмастерье кивнул. Этим и ограничился.

— Для первобытного мужчины в некоторых бытовых аспектах отсутствовала необходимость подходить к вопросу творчески. Опять же, внемли моим словам: отсутствовала необходимость. Захотел женщину соседа — поколотил соседа и забрал женщину. Почувствовал необходимость продолжить род — схема та же, но соседа можно не приплетать. Физическая сила — и дар, и проклятье рода мужского, поскольку она даёт нам существенное преимущество, но и развращает сознание, внушая, что силой можно решить любой вопрос.

— Доступно.

— Я не закончил, — колдун беспокойно затянулся трубкой. — На другом острие ножа тем временем сидела первобытная женщина — в сравнении с современным человеком весьма и весьма развитая физически, к слову, тебя бы на лопатки уложила уж наверняка — но не шедшая в сравнение с мужчиной своей эпохи. Вместо того, чтобы сломя голову бросаться в бой, она вынуждена была подстраиваться под мир, который меняли её более сильные собратья. Она наблюдала и училась, прикидывала шансы, была осторожна и предусмотрительна — это был её способ выжить: ведь чем ты слабее, тем дороже может обойтись ошибка. Отдельной статьёй идёт тот факт, что именно женщина вынашивала и выкармливала потомство, конечно — умрёт она, умрут и дети, род не продолжится, генетический материал не будет передан и всё такое, но это мы опустим, не сегодняшняя тема разговора.

Он несколько раз глубоко вдохнул красноватого дыма, после чего закинул ногу на луку седла и, сгорбившись, облокотился на подставленное колено.

— И это происходило на протяжении десятков тысяч лет. Это и был их естественный отбор — выживет та, что лучше приспособится. Та, что сможет договориться с соседками и оставить им ненадолго детей, чтобы собрать в лесу побольше ягод. Та, что сможет успокоить своего мужчину добрым словом и жестом, чтобы он не увлёкся другой и не оставил её беззащитной. Та, что раньше остальных заметит тигра в кустах и уведёт потомство в пещеру. Более чуткая, более внимательная к мелочам, более сконцентрированная, более коммуникабельная… возможно, где-то более сговорчивая. И теперь там, где мужчины развязывают войны из-за брошенной в лицо перчатки, где бьют морды своим соседям за неправильно припаркованный автомобиль, где решают всё так, как привыкли, при помощи грубой силы — они сперва пробуют договориться. Я не беру сейчас в расчёт наши гормональные отличия — избыток тестостерона может, скорее, навредить спокойным переговорам, чем помочь им — и рассматриваю наши различия исключительно через социальные особенности.

Макс молчал. До него уже дошла суть диалога, теперь ему просто нравилось шагать рядом с Дроздом под подкаст красиво сложенных в текст слов.

— В любом правиле, конечно же, есть исключения, и современный мир Земли это подтверждает наглядно. Бывают мужчины достаточно разумные, воспитанные или неуверенные в своих силах, чтобы сперва начать диалог. Бывают женщины достаточно неразумные, невоспитанные или просто физически невероятно развитые, чтобы сразу показать оппоненту его место. А бывают люди настолько могущественные или влиятельные, что им просто нет смысла начинать драку — все прекрасно знают, чем это кончится. Я не говорю о частных случаях и не говорю о двадцать первом веке, я об общей картине, усреднённой. Даже, можно сказать, эволюционной. Социальная надстройка у хомо сапиенс невероятно исказила биологию. Но если речь о Лине, дочери Йена, с которой и началась моя лекция, — Захария опустил взгляд, проверяя, способен ли подопечный ещё воспринимать информацию, — Она, как женщина, с большей охотой попытается со мной договориться — и уж точно сперва выслушает несоразмерно более сильного собеседника. Пожалуй, наши возможности даже неприлично сравнивать. Я искренне сомневаюсь, что Лина уделит этому псевдородовому конфликту хоть сколько-нибудь внимания по доброй воле. Поверь, по достижении совершеннолетия ей будет чем заняться помимо искусственно изобретённой предками ереси.

Максим молчал.

— Я закончил, если что, — улыбнувшись, сообщил колдун. — Можешь начинать возражать.

— Сержанту Йену тоже вроде есть чем заняться, Мастер, — вступать в противостояние идеологий Максу по-прежнему казалось идеей самоубийственной. — Служба, семья… друзья какие-то, наверное.

— Да, но вся забава в том, что ему на самом деле не менее весело, чем мне.