— Каждый справляется по-разному, — колдун сжал пальцы в кулак, повод захрустел новенькой кожей. — Зависит от поставленной цели. От личности Путника и силы его духа. От наставника, конечно, тоже. Точных цифр не дам, знаю не больше твоего.
— Ну, хотя бы приблизительно?
— Сказал же, по-разному. За статистическими данными обращайся к Михейру — он после нас целый конвейер по воспитанию новых Путников наладил.
— А после «вас» — это после Триады?
Захария ограничился ёмким «угу». Правда, для Макса этого «угу» было явно недостаточно.
— А про Триаду можно задавать вопросы?
«Угу» повторилось, уже немного более напряжённое. Максу пришлось повременить, чтобы правильно собрать пазл предложения из кусочков-слов.
— В разговоре с Айгольдом вы упоминали Коула… Ну, который генерал Эпиршира.
— Помню такого.
— Какой он человек?
Чародей усмехнулся и как бы невзначай поплотнее прижал голень к бокам лошади — Дрозд слегка ускорил шаг.
— А тебе зачем, позволь спросить?
— Просто интересно.
— Праздный интерес полезен для детей и стариков. Мужчине, взрослому только по его собственному мироощущению, такое любопытство может сильно навредить.
— Он стал генералом армии Эпиршира в тридцать один год, — вопреки ожиданиям не стал соскакивать с темы колдун. — В столь юном возрасте подобное не удавалось никому прежде. Это всё равно что в тридцать лет стать Генералиссимусом Советского Союза, или генералом ВВС в Штатах.
Рюкзак словно стал чуточку легче. Макс весь обратился в слух.
— «Гений стратегии», «Истинный талант» — так его называли, — Захария заговорил мягче и тише, глядя куда-то далеко вперёд. — Говорили, что сам Воинствующий бог Тир наградил его даром предвидеть действия врага, силой вести за собой войско и мудростью использовать любые условия в свою пользу.
Его щека вдруг дёрнулась, лицо исказила гримаса злобы — колдун оскалился, сверкнув клыками, и практически выплюнул:
— Херня.
На памяти Максима это был второй случай, когда чародей произносил вслух ругательство. И первый, когда это ругательство прозвучало чётко, громко и безапелляционно.
— Ведь это так удобно, — проворчал Захария, — Ссылаться на богов, врождённые таланты и прочую космическую ересь, на которую никто не в силах повлиять. Которая «либо есть, либо нет», которая «даётся только избранным», потому-то они и становятся великими. Да, генерал Коул с самого детства был весьма изобретателен и к военному искусству проявлял куда больше интереса, чем ко всему остальному. Но он пахал как проклятая лошадь почти всю свою жизнь. Война
Дрозд, почуяв нервного ездока, зашагал пружинисто и собранно, готовясь сорваться в галоп. Колдун вынужден был выдохнуть воздух — медленно и шумно — и потрепать коня по шее слегка одеревеневшей от напряжения рукой.
— Правда, никто этого не видел, — продолжил он. — И если смотреть на вещи объективно, это была не их вина. Мы сами отстроили стену между собой и народом, желая спрятаться от их гнева и ненависти, желая защититься и выжить. Но такие стены непреодолимы с обеих сторон. Его Величество Харт мудро распорядился нашим добровольным отчуждением: он создал каждому особенную роль — образ непобедимого воина, у которого нет слабостей и которого благословил весь местный пантеон. С тех пор мало кто задумывался, действительно ли мы настолько любимы богами — а те, кто задумывались, не имели шанса узнать правду.
Помолчав, чародей печально улыбнулся.
— Сперва ребята решили, что больше всех досталось мне. Мало кто ассоциирует Палача с приятным, душевным и пахнущим фиалками человеком, как-никак. Популярностью в обществе я по понятным причинам особо не пользовался.
Максим усмехнулся.
— Пропертина стала королевской Тенью. Её исключительная способность проникать в чужое сознание ни в чём ином и не могла найти лучшего применения, чем в королевских пирах, дипломатических встречах и военных переговорах. Она прекрасно прижилась на новом рабочем месте, как ты понимаешь.
— А генерал Коул? Какую роль дали ему?
Захария улыбаться перестал.
— Самую тяжёлую, как оказалось.
Над линией горизонта медленно поднималось сереющее облако — растянутое тонким слоем от края до края, оно напоминало Максиму смог выхлопных газов над крупными городами Земли. Навострив закруглённые уши, конь приподнял голову и всмотрелся в него словно в поисках невыраженной опасности. Как любое животное, он чуял грозу. Странствующие приблизились к развилке: большой тракт уходил вперёд ровным пластом иссушенной жёлтой земли, а узкая двухколейная дорога извилистой лентой тянулась на запад, по правую руку от них. Тонкий столб-указатель с поблёкшей от времени вывеской сообщал путешественникам, что в той стороне кожевенное хозяйство.