Жилка на виске у верзилы набухла, лицо побагровело. Он после этой загадочной встречи с неизвестным «кое-кем» до сих пор в себя до конца не пришёл, всю дорогу ехал злющий и дёрганный, и вот теперь получил возможность слить часть напряжения на Макса. Юноша рефлекторно вжал голову в плечи, но настроя получить ответы не поубавил.
— Друммер — мой старинный друг, уразумел? — слегка спокойнее пояснил кузнец. — Мы вместе в королевской армии служили до того, как её переформировали. Не желал я его подставлять, внимаешь? Эти артефакты и не запретные вовсе, но он бы принялся задавать вопросы — кузнечных дел мастер с такими вещицами не работает. Я не сдюжил бы ему солгать и поведал бы, куда их везу и кому. Зная Друммера, он тут же послал бы кого-нито к магистру, дабы узнать, почто ему эти вещицы. Магистр особливым доверием королевской стражи не хвастает, коль ты ещё не уразумел, за ним следят на случай, если он изволит чего-нито учудить. А он
— А просто соврать никак? — осторожно спросил Максим.
— Солгать? Другу? — Каглспар вздохнул. — У вас, у Путников, может, и благостно лгать друзьям, но у нас иные порядки. И слово — оно дороже золота. Коль один раз ты доверие предашь, его потом долго придётся назад зарабатывать. Особливо с такими людьми как Друммер. Они всё готовы простить, кроме лжи и предательства. Это зовётся честью, подлеток. Честью.
Он уже совсем успокоился и теперь мог неторопливо пить свой странный тягучий напиток. А вот Макс активно размышлял. Интересная выходит картина: Захария, значит, и правда на короткой ноге с принцем этого королевства, не первый раз уже звучат слова, подтверждающие этот факт. Выходит, не так уж и прав был Михейр в своих пьяных изливаниях — не всех и не каждого чародей от себя ссаными тряпками разогнал. Возможно, и ему тогда удастся войти в этот привилегированный круг «своих»?
— Теперича ты уразумел, надеюсь, что к чему, — проворчал кузнец. — И не вздумай ещё со мною так дерзить. Я пускай тебе не брат и не сват, Максим, но я старше — и не ведомо мне, как
— Виноват, — признавая поражение, кивнул Путник.
— Хорошо. И да, благодарствую, что подсобил. Эти харчи за мой счёт, можешь не отдавать.
Обрадованный щедростью кузнеца, парень довольно кивнул в знак полного и безоговорочного примирения и принялся за уничтожение мяса. Жирные куски сочились сладким соком, жир стекал по пальцам — приходилось слизывать почти возле рукавов. Над ужином поднимался дивный пар. Несколькими минутами позже до Макса вдруг дошло.
— Слушай, Спар, — тревожно вглядываясь в лицо собеседника, позвал он. — А если так выйдет, что магистр не возьмёт меня к себе в ученики…
— Скорее всего, не возьмёт, он не дурак с детьми нянькаться.
— …что мне тогда-то делать?
— Возвратишься в Эпфир, придёшь к Михейру, — лаконично ответил здоровяк. — Он тебя всему научит и несказанно этому обрадуется. Или отыщешь какого-нито Путника в Эпиркерке — город немалый, найдётся тройка тех, кто окажется радушнее. Но я, будь тобой, пошёл бы к Михейру.
— А как я вернусь? Не пешком же?
— Ты меня, морда рыжая, себе в рабы взять удумал? — гоготнул кузнец, уловив скрытый смысл этого вопроса. — Хочешь, чтобы я тебя всю жизнь по полуострову катал? Будет, спрячь эту рожу печальную. Опосля того, как я с мастером дела окончу, я всё одно проездом станусь в Эпфире. Довезу тебя.
Этот гигант от мира людей ничем не был ему обязан. Всё, что их связывало — это незаметный провоз свёртка в сумке Максима, и больше ровным счётом ничего. Но Спар оказался так добр к незнакомому подростку, так незамысловато щедр, что Макс с изумлением уставился на его неаккуратную трапезу, словно видел спутника впервые в жизни. Говорят, стоит беречь людей, желающих тебе добра или хотя бы не делающих зла, ибо таких встречается обычно гораздо меньше всех других — парень помнил эту мамину присказку с детства, поскольку слышал бесчисленное множество раз. И вот только сейчас, неожиданно для себя, в полной мере осознал смысл этой житейской мудрости, поскольку именно сейчас по-настоящему её прочувствовал.
— Спасибо, — дрогнувшим голосом сказал он. — Правда. Ты столько сделал для меня, хотя я тебе никто…