Эпфир готовился к еженедельной ярмарке: повсюду сновали оживлённые торговцы и покупатели, выгружали ящики со всевозможными яствами и представляющими хотя бы мало-мальскую ценность предметами, по воздуху носился гомон сотен голосов, и все, кто попадался Максу на глаза, были единодушно поглощены предстоящими выходными и счастьем, с ними связанным. Он практически бежал по тротуарчику вслед за Спаром, мельком смотря на лица прохожих, и не без удивления замечал, что люди-то, похоже, с первого на него взгляда понимали: перед ними не простой гость из другого города. Кто-то глядел в ответ с трепетом, кто-то даже со страхом, но большинство изучали заинтересованно и дружелюбно. Правда, тот факт, что они явно быстрее большинства двигались в сторону повозок, немного окружающих смущал.
Если это то, что люди на Земле называют загробной жизнью, то Максим Вороновский однозначно оказался в Раю, пусть у него и не было времени им насладиться — равно как и не оставалось больше времени пройти по специальным, «только для Путников» местам, о которых говорил здоровяк. По крайней мере, пока.
Запрыгнув в повозку, Макс автоматически прижал к себе брошенную Спаром в телегу сумку и почувствовал, как сильно она потяжелела. Что бы там ни находилось, оно наверняка было чародею очень нужно. Кузнец споро отвязал Плушу, вскочил на облучок и как мог оперативно, стараясь не царапать бортами соседей, вывел телегу на объездную дорогу. Сейчас, понимал Путник, главное — успеть покинуть город до того, как стража на воротах узнает, что им его покидать вообще-то нельзя. Кобылка, ободрённая быстрым темпом развития событий и возбуждённым состоянием обоих своих человеков, порывалась подняться в галоп, но это стало бы уже чересчур подозрительно, поэтому кузнец кое-как её сдерживал.
Стражники, судя по их скучающим лицам, не заметили в личностях возничего и его пассажира ничего подозрительного и спокойно пропустили через охранные посты. Плуша процокала по крепостному мосту, легко пробежала через небольшой перекрёсток за стенами города и, стоило брусчатке закончиться, а Каглспару — ослабить хватку на вожжах, радостно поскакала прочь от Эпфира, помахивая гривой и хрустя удилами. А Максим во второй раз за последние несколько часов смог спокойно выдохнуть, оставив досмотрщиков позади. Они легко отделались в этот раз, но вообще-то подобные авантюры вряд ли будут спускаться им Удачей с рук вечно.
— Объяснишь, что произошло? — без особой надежды спросил парень, когда гигантская стена почти скрылась за поворотом.
— Позже, — предсказуемо ответил Спар. — Давай вначале доскачем до места, где об этом без опаски можно побалакать. Заодно брашно схарчаем, у меня с утра маковой росинки во рту нет.
Лишних вопросов Макс задавать не рискнул: его бесплатный извозчик и без того был на пределе.
Дорога тянулась ровной лентой мимо полей и перелесков, солнце медленно клонилось к горизонту, и когда через несколько часов на застланном тучами небе уже вовсю проступили розовые закатные пятна, телега остановилась у накренившегося заведеньица у края тракта. В отдалении гремело — с минуты на минуту начнётся гроза, пытавшая округу духотой почти весь день без продыху. Лошадь вновь была распряжена и привязана, путешественники вошли в тускло освещённое питейное заведение, грязное, пыльное и ветхое, на втором этаже которого, вне всякого сомнения, располагались такие же грязные и пыльные комнаты для гостей. Внутри оно выглядело ничуть не лучше, чем снаружи, поэтому доверия к местной пище у Путника не возникло ещё на подъезде к трактиру. Но на проверку здесь оказалось едва ли хуже, чем у Падмы в «Звонкой монете».
— В общем, так, — дожевав очередной кусок свинины, сказал кузнец. — Мы тут переночуем, потому как днесь ой как не покойно ночами разъезжать, а у нас с собою такие вещицы, что, посей мы их где, мастер нас с превеликой радостию добьёт, коль бандиты не сдюжат. С сумой будешь ты ночевать, потому что ты… ну, уразумел, словом. Путников скарб не трогают лишний раз. Так что беды с этим быть не должно.
— А что в сумке-то?
— Артефакты да кой-какие материалы для колдовского дела. Деталей не ведаю, я не маг, а если бы и прознал — не сказал бы. Это дело касается только меня и Захарии.
— Ни хрена подобного, Спар, — воодушевлённый разговором с Михейром, нахмурился Максим. — Ты меня в это ваше «дело» тоже втянул. Я хотя бы имею право знать, в чём участвую.
— Не по нраву — топай до Эпиркерка ногами, — отрезал кузнец, перестав жевать.
— Если бы не моя помощь, ты бы эти побрякушки даже в Эпфир не ввёз, — парировал парень, поражаясь, откуда в нём внезапно столько наглости и смелости взялось. — Они бы твою телегу вверх дном перевернули, нашли эти вещи, и было бы у тебя проблем…
— Не было бы у меня беды, — прорычал кузнец. — Ты коль не ведаешь чего, то и не трепли языком — за умного сойдёшь!
— Тогда зачем их вообще надо было прятать?
— Да чтоб у Друммера беды не стряслось, дурная твоя башка!