Странное чувство вернулось и наконец сформировалось: парень вдруг понял, что ему во что бы то ни стало надо попасть к магистру Хаоса в ученики. Понял это так ясно, что покрылся мурашками. Не зная этого человека и ни разу не видя его в лицо, Макс ощутил с ним какую-то фантастическую, нелогичную и даже немного пугающую связь, и осознал, что именно Захария — и
На полках грудами лежали порядком потрёпанные клинки: на многих красовались глубокие царапины и даже трещины, а рукоятки, обтянутые ремнями из кожи, облезли и выцвели. Прямо здесь же лежали и запылённые перчатки из грубой кожи, и шлемы с погнутыми краями и вмятинами, и свитки каких-то текстов — возможно, магического содержания, но трогать их Макс не рискнул. Он бродил в полумраке, разглядывая безмолвных свидетелей старых битв и тренировок, и с каждым шагом всё глубже погружался в размышления о прошлом — у этого мира оно явно не из бедных.
Однажды какой-то солдат пользовался вот этим мечом, чтобы пронзить врага, и тяжёлая кровь текла по его руке из груди другого человека. Однажды этот шлем защитил своего хозяина от стрелы, а потом был брошен за ненадобностью, и вмятина со следом от наконечника — единственное, что этому шлему осталось на память от бывшего владельца. Вот эти перчатки защищали руки какого-то мастера, на них остались дырки от пламени и шрамы от ножа. И всё это бесчисленное множество предметов, созданное людьми для убийства людей, теперь пылилось здесь, храня в себе историю ненависти человека к человеку. К ним хотелось прикоснуться, хотелось обратиться в то время, когда они ещё были новыми и чистыми, когда они ещё были кому-то нужны, и почувствовать всё, что чувствовали они, когда служили своим хозяевам верой и правдой.
Повинуясь несвойственному ему порыву и предвкушая что-то неведомое, Максим осторожно занёс руку над свисающей с полки рукоятью короткого меча. От него веяло странным теплом, будто только что кто-то горячий и злой держал его в руке. Лёгкое прикосновение кончиками пальцев, потом уверенное движение вперёд — они крепко обхватывают рукоять, сжимаются…
И ничего. Меч не стал раскрывать своих секретов и не произнёс ни слова.
За входной дверью раздался топот. Через мгновение она распахнулась, впуская в пыльную мрачную лавку здоровяка-кузнеца.
— Ну что, как вы тут? — бодрее естественного спросил Спар, стремительно проходя глубже. — Я молодец, управился раньше… подлеток, ты чего, старика Михейра до слёз довёл?
— Честное слово, это не я, — быстро ответил Макс.
— Не ругай его, Кагл… — пожилой путник громко икнул. — Каглсп…
— Да, я уразумел, что вы меня кличете, — беззлобно усмехнулся кузнец. — Не шибко он вам докучал?
— Нет-нет… что вы… хороший мальчик, оч-чень хороший…
— Благо, раз ладный. Будет, господин Михейр, нам пора. Ещё свидимся, — и Спар оперативно вывел Макса на улицу, не дав ему даже толком попрощаться. — Бежал, как только мог. Не шибко он тебе надоедал со своими историями?
— Нет, наоборот, — парень улыбнулся. — Мы, оказывается, из одного мира. Даже из одной страны, представляешь!
— Ладно, ладно, — покивал верзила, слишком настойчиво ведя спутника под руку. — Давай-ка мы пошустрее возвратимся к телеге, добро?
— Что-то случилось?
— Ничего такого, — как бы невзначай осматриваясь, ответил кузнец, тараня толпу: они уже вышли на оживлённую улицу и теперь спешили к площади, где оставили Плушу. — Просто нам лучше более тут не задерживаться.
— Что случилось, Спар?
— Я, быть может, малость перебрал, когда балакал кое с кем, — Каглспар всё сильнее и сильнее толкал Макса в спину, бегая взглядом от одного встречного лица к другому. — И этот кое-кто, быть может, малость донёс на меня страже города.
— Вот же… блин.
— Этот кое-кто должен был кое-что мастеру, так что странно, что этот кое-кто, мать его за ногу да трижды вокруг солнца, не помыслил о таком вот раскладе, — прорычал раздражённо громила. — Хотя теперь, думается мне, мыслит.
— Ты выбиваешь деньги из должников магистра?
— Тихо ты, дурной, — оскалился кузнец. — О таких вещах давай-ка не ори на улице. И нет, не «выбиваю». Просто у нас с ним… взаимовыгодный обмен.
— Какие мы слова-то знаем…
— Не беси меня, подлеток.