— Если бы я умел видеть будущее, этого процесса вообще могло бы не произойти. Но история сослагательного наклонения не терпит, к сожалению. Впрочем, кое-чем я с тобой поделюсь: есть в этом деле некоторые обстоятельства, с которыми я предпочёл бы при первой возможности разобраться. Но всё серьёзно. В зависимости от того, что я выясню, начнётся либо возня навозных жуков, либо настоящая головная боль. При втором варианте заседание закончится раньше срока, и бирюльки, в которые решили поиграть остальные члены совета, тебя не затронут.
— Не желаешь заранее предупредить, о каких обстоятельствах идёт речь?
— Рано. Но тебе переживать не о чем.
— Хотя бы скажи, к чему готовиться.
Несколько долгих секунд во мраке подземного коридора звенела тишина. Макс, полностью поглощённый мглой и холодом, не смел дышать, чтобы не привлекать к себе внимания — и пускай было стыдно, но он не находил в себе сил перестать подслушивать, взбудораженный возможностью ненадолго погрузиться в по-настоящему серьёзный диалог.
— Основа одна: думай своей головой.
— Это не основа, магистр, это хрень кака…
— Это
Радуясь, что в темноте никто не заметит его горящих от стыда щёк, молодой Путник на негнущихся ногах сошёл к подножью лестницы. Ни лиц, ни даже очертаний он не видел — и радовался этому ничуть не меньше, — но чувствовал, что внимательные взгляды собеседников лежат на его стремительно тяжелеющих плечах. Сырость тоннеля тонким слоем липкой влаги ложилась на разгорячённую от смущения кожу. Встали дыбом волоски на предплечьях. Никогда прежде Макс не имел привычки вмешиваться в чужие дела — более того, считал это ребячеством и недостойным и низким делом. Теперь же он оправдывал спонтанный порыв острым дефицитом информации, хоть и понимал прекрасно, что гнева наставника этот информационный дефицит не преуменьшит.
— Я так понимаю, сейчас время воспитательной части, — изрёк обезличенный голос курупиру, слишком отстранённый: мыслями он был уже где-то не здесь и в целом особого интереса к своим временным спутникам не испытывал. — Буду ждать в зале заседаний.
Макс различил трение ткани на воротнике чародейской мантии — колдун кивнул — и глухой стук каблуков по каменной кладке — Мат’Ро широким шагом, казавшимся почему-то задумчивым и озадаченным, удалялся прочь. Вскоре всё стихло, и оба Путника остались неподвижно стоять в пустом пространстве каменного колодца, ведущего в не менее чёрное никуда. А отчитывать подопечного колдун тем временем не торопился, и чем дольше они молчали вот так, тем сильнее Максим себя накручивал.
— Предупреждаю тебя, Максимус. Чтобы потом не было жалоб.
Его слова появились в пространстве внезапно — настолько, что Макс подпрыгнул и непроизвольно задержал дыхание. За те несколько мгновений, пока Захария собирался с мыслями, парень успел спрогнозировать во всех подробностях логику и структуру распинающей речи, которая должна была вот-вот обрушиться на его голову.
— Полагаю, нас ждёт несколько прескверных часов.
Голос был уставшим. Но эта усталость отличалась от той, что появлялась в словах чародея после плодотворного трудового дня — отличалась далеко не в лучшую сторону. Он подразумевал явно больше, чем произносил, и Макс в очередной раз невольно задался вопросом: насколько легко наставнику даётся его работа? И хочет ли он в принципе нести многочисленные свои обязанности перед разношёрстным населением этого королевства?
— Когда мы войдём в зал суда, — колдун говорил ровно и спокойно, как всегда, но Максиму казалось, что Захарию подташнивает, — Начнётся тошнотворный цирк с конями. У меня есть несколько соображений по поводу ожидающего нас процесса, при лучшем из раскладов мы управимся за час. В случае, если мои соображения не подтвердятся, если пожелаешь уйти, я не захочу и не стану тебя останавливать — сам бы с удовольствием туда не ходил.
— Всё настолько плохо?
— Примерно как лезть в яму к змеям без резиновых сапог. Больно, мерзко и опасно, если нет иммунитета.
Захария замешкался — Макс не видел этого, разумеется, равно как не видел вообще ничего вокруг себя, но почувствовал возникшую ненадолго рябь смятения возле своего правого плеча — и сделал лёгкий и неторопливый шаг вглубь коридора. Молодому Путнику не оставалось ничего другого, кроме как вслепую шагнуть следом.