— Только что ты продемонстрировал пример
— Простите.
— Концентрация извинений в твоей речи достигла критической.
Что бы это ни значило, парень решил не отвечать вообще ничего.
— Тебе следует знать, что основное действие развернётся не на слушании. До начала заседания и в процессе прений — вот, что будет иметь значение. Какие-то фразы и выводы могут показаться тебе глупыми, — быстрее прежнего заговорил Захария. — Какие-то жестокими, какие-то несправедливыми. Я хочу, чтобы ты слушал внимательно. Внимательно настолько, насколько способен. Не упускай ни слова, ни детали. Следи не только за тем,
Коридор закончился, его край венчался массивной деревянной дверью, окованной чугуном. Захария помедлил, но всё же приложил нехотя ладонь к бугристому волокну, глянцевому от бесчисленных прикосновений предшественников; замок с той стороны тихо щёлкнул, и дверь доброжелательно приоткрылась перед посетителями, пропуская их внутрь.
— Почти всё, что ты услышишь, будет иметь больше чем один смысл, — добавил чародей. — Не вздумай потерять бдительность — не позволяй себя обмануть.
Максу оставалось только поражённо застыть у порога, осматривая громадный подземный амфитеатр со множеством зрительских рядов, уходящих вниз, к арене, на добрый десяток метров. В сумраке это место, должно быть, выглядело мрачно и даже пугающе — стены, крупные ступени, даже потолок, отделявший подземный зал от пешеходной площади Зверьего рынка над их головами, были выдолблены из цельных брусков зеленовато-чёрного камня. Но во второй половине дня света солнца, льющегося из круглого и закрытого массивной решёткой окна в куполообразном потолке, хватало, чтобы полностью окрасить каменные скамьи и лестницы и прогреть воздух. Амфитеатр построили давно: стены на стыках с куполом и поддерживающими своды колоннами поросли изумрудным мхом, пол грубой шершавой породы был натёрт до блеска шаркающими шагами, а на кавеях появились гладкие впадины от множества задов заседавших здесь на протяжении последних декад. Да и атмосфера здесь царила какая-то… древняя.
Колдун пересёк верхний кольцевой проход, на который выходила дверь приведшего их сюда коридора, жестом велел подопечному не отставать и уверенным шагом пошёл вниз по высоким ступеням широкой лестницы к центру судебного зала: на орхестре уже стояли трибуна свидетеля внутри блёклой магической печати и клетка обвиняемого, а на сцене, ровно посередине и очень близко к краю, судейский и пока пустующий стол.
Как и предвещал Мат’Ро, в амфитеатре находилось всего с десяток участников: скрестив на груди руки, уже знакомый Максиму лев Ракхани в полголоса общался вдали от остальных со своим соседом — не менее знакомым зеленокожим Кир де Кхатом, имя которого Макс, впрочем, в точности не помнил; «волк» и «кот», благоразумно заняв нейтральное расположение на ступенях боковой лестницы, хищно сверлили взглядами запертого в клетке кривоногого Хошо и злобно и активно о чём-то совещались; четверо представителей человеческой расы, среди которых был и Симеус — единственный участник недавнего конфликта в лавке Захарии, имя которого юноша запомнил хорошо — обсуждали что-то в полголоса на третьем ряду, в проэдрии — там, где по древнегреческим правилам приличия должны были заседать самые многоуважаемые зрители. Увидев Захарию, они поднялись, вышли в проход и по очереди приветственно ему поклонились.
— Я последний, полагаю? — сдержанно поклонившись в ответ, уточнил колдун.
— Ждём ещё судью, ваше превосходительство, — доброжелательно прищурился щуплый старик с длинными седыми волосами и гладко выбритым лицом. Максиму первым делом бросилась в глаза толстая и явно тяжёлая серебряная цепь, висевшая на тонкой морщинистой шее словно ожерелье и лязгавшая при каждом движении его наполовину облысевшей головы. — Позвольте узнать, как здоровье Его королевского Высочества принца Айгольда?
— И не надейтесь, — колдун сымитировал шутку и даже улыбнулся, только взгляд был колючим, и собеседники скованно и оттого несколько неестественно посмеялись, поддерживая якобы несерьёзный тон этого ответа. Развивать тему Захария не собирался и довольно топорно переключил их внимание. — Знакомьтесь: мой подмастерье.
Переминаясь с ноги на ногу, Макс поздоровался и представился. Ему больше пришлось бы по душе сперва рассмотреть собеседников, изучить их повадки и манеру общения, узнать о них хотя бы что-то… Но роль своеобразного козла отпущения ему выделили задолго до того, как началось знакомство, и теперь оставалось лишь как можно элегантнее её отыграть.
— Ох, — оживился старик с цепью и, лязгая диковинным украшением, поклонился и ему, — Тот самый новый Путник, о котором столько говорили в городе. Очень рад знакомству, господин Максимус. Моё имя…