Вот и с Максом, как бы ни было страшно об этом размышлять, могло случиться нечто подобное. Подождав, не выбежит ли из-за кустов ещё кто-нибудь вооружённый, парень поднял с земли сумку со спортивным инвентарём, закинул ремень на плечо и неуверенно зашагал по опушке в сторону звуков… боя, наверное: за деревьями всё ещё хрипло дышала лошадь. Подходя, он случайно бросил взгляд на растущие неподалёку высокие цветы, и в нерешительности замер. На листьях блестела кровь, и сомнений не возникало никаких: кровь принадлежала тому, кто только что ускакал по целине в неизвестном направлении, сжимая в руке дубинку.
Мысль идти навстречу беспокойной лошади моментально перестала казаться хорошей. Максим осмотрелся, словно искал взглядом помощи, искал кого-нибудь живого и не опасного, чтобы банально узнать, где он очутился и как отсюда попасть домой, но никого рядом не оказалось. Деревья шумели редеющими желтоватыми кронами, по-прежнему щебетала недалеко одинокая птичка — и ни одной живой души. Угнетающая тишина для того, кто всю жизнь прожил в комнате с видом на железнодорожный переезд.
Сомнения подкрепились, когда метрах в пяти-десяти, чуть в низине, послышалось чьё-то недовольное ворчание. Голос явно принадлежал мужчине, и это был обладатель весьма низкого и сипловатого голоса. С таким ночью в подворотне оказаться один на один не захочешь — а тут, блин, лес.
Хотя, с другой стороны, оказался же здесь как-то сам Макс? Может, какая-нибудь дорога недалеко?
Сделав несколько глубоких вдохов (так учил его тренер: «перед каждым соревнованием, чтобы сбить мандраж»), Максим неторопливо шагнул в кусты. Юркнув под острыми ветвями в прореху промеж стволами, он кое-как продвигался к затихшему на той стороне неизвестности голосу и, хотя раньше в Бога никогда не верил, молился всем святым, чтобы это оказался добрый, отзывчивый и понимающий (
Большего парень рассмотреть не успел — машинально хотел сделать шаг, но земля из-под ног внезапно ушла: разъехавшись на неполный шпагат, он кубарем покатился вниз по песчаному склону и одно неполное вращение вокруг собственной оси спустя врезался головой в утоптанную землю. Сумка, пусть и лёгкая (что там, плавки да полотенце) не больно, но унизительно хлопнула его по темечку мгновение спустя.
Стоило только понять, что случилось и почему гравитация сыграла с ним эту нелепую шутку, как чья-то рука вне поля зрения подняла Максима за шкирку, как нашкодившего котёнка, и с такой силой тряхнула, что у него дыхание перехватило. А потом громогласный голос — тот самый, что недовольно ворчал минуту назад — проревел у самого уха:
— А ты, мать твою, совсем болван? Ещё получить изволишь? Мало тебе, разбойнику?!
Его швырнули в землю, но швырнули недостаточно сильно — не так, как при попытке об эту самую землю одним ударом пришибить, а так, как пытаются увеличить между собой и жертвой расстояние, чтобы потом прикончить каким-нибудь предметом. Так что у Максима образовалось несколько спасительных секунд, чтобы жалобно пропищать скороговоркой:
— Я-ничего-не-делал-пожалуйста-не-бейте-помогите-мне-пожалуйста! — и замереть, вжав на всякий случай голову в плечи и закрыв её сверху руками.
Удара не последовало. Макс принял случившееся затишье за хороший знак и осмелился открыть глаза и поднять взгляд. А поднимать, надо сказать, было куда.