Со всеми этими грёбанными встречами с чудовищами, со всеми этими ночными путешествиями, изматывающим заселением и мечтами о собственном величии он так замотался, что выпустил из головы самое важное. Он совершенно забыл про сумку.
— Максим, не пугай меня. Сызнова в припадке биться станешь? Поведай, что стряслось.
Он оставил её в телеге. В никем не охраняемой телеге на заднем дворе постоялого двора. На всю ночь.
— Я, кажется, вещи в комнату вчера не забрал, — мяукнул Макс жалобно и испуганно, не отрываясь глядя на повозку, словно она была заколдованная и в любой миг могла на него с осуждающим воплем броситься.
Раздался протяжный уставший стон над самым ухом, но Максим побоялся даже покоситься в сторону своего спутника и бесплатного извозчика, не то что полноценно взглянуть ему в глаза. Да и, признаться, стоило бояться. Сумку забыть — это не слово дурное ляпнуть, не наорать с перепугу и не подшутить неудачно. Это, как говорят на Земле, «фиаско, братан». Грязно и весьма витиевато выругавшись, кузнец схватился за копну своих бурых волос и с таким остервенением потянул в разные стороны, что Путнику показалось — ещё немного, и он надвое раскроит себе череп. Белый, как полотно, и злющий. Как сатана во плоти. Не переставая рычать (слова его преимущественно состояли из мата такого высокого уровня, что любой архитектор бы позавидовал), Спар метнулся к телеге и бросился копошиться в подстилке здоровенными своими дрожащими от испуга ручищами. Беспощадно вороша утрамбованное сено и вгрызаясь взглядом в медленно обнажающееся дно, он как коршун высматривал ставшие уже хорошо знакомыми очертания пропитанной водоотталкивающим средством ткани. Разумеется, ничего он там не обнаружил.
— Нету, — упавшим голосом подтвердил кузнец, словно одно это слово выносило им с Максом смертный приговор. Отчасти приговор и правда был вынесен — магистр вряд ли выпишет за утерю товара премию. — Ясно дело нету, она ж тут столько времени стояла…
— Да я…
— Что — да я?!
— Это вообще твоя была ответственность — хреновину эту довезти! — скороговоркой выпалил парень, отходя на всякий случай от разъярённого кузнеца на несколько шагов. Он даже успел пожалеть о том, что вообще открыл рот, но слово, как говорится, не воробей.
—
Путник молился, чтобы Каглспар не удумал выместить вспыхнувшую злость на тщедушном по сравнению с ним пацане, понимая, что даже убежать, если что, некуда. Да и не получится. Выносливости-то парню не занимать — профессиональный пловец, как-никак, — а вот скорости…
— Эка беда… — впрочем, Спар всеми силами пытался успокоиться. Как бы ему ни хотелось, поколотить паршивца с дырявой памятью и выпустить пар без серьёзных увечий всё равно не выйдет — одним ударом бы приговорил. — Эка беда-то… Надобно выдохнуть… утихомириться и поразмыслить.
— Может, те двое стащили? — осторожно предположил Макс, указывая в сторону ушедших с охапкой веток работников. — Давай спросим, может случайно…
Кузнец его уже не слушал. Гигантскими прыжками он понёсся как бык на корриде по дороге — аж земля задрожала, — а Максим в очередной раз оказался прав: удрать от разъярённого возничего однозначно невозможно. От него вообще никому, кажется, не удалось бы спастись. Даже скаковой лошади.
После секундного промедления парень помчал следом, обгоняя ничего не понимающих жителей деревни, распугивая домашнюю птицу (гуси в ответ попытались напасть со злобным шипением, но быстро отстали) и бесконечной мантрой прокручивая в голове только одно: лишь бы пропажа нашлась. Без неё шансов попасть к магистру не оставалось никаких.
Ещё издалека послышался взбешённый крик Спара, и Максим, опасаясь, что дело дойдёт до мордобоя, а его не позвали, поднажал. За поворотом, между двух домов, стояли недавние работнички со всё той же грудой веток и вполне искренне разводили руками, пока кузнец во всю глотку на них орал, пытаясь как-то выяснить местоположение сумки. Орал, надо отметить, нечленораздельно, поэтому сложно было наверняка определить истинную причину замешательства безымянных крестьян, и наверняка дошло бы до рукоприкладства — это был лишь вопрос времени, — если бы какой-то сухопарый мужчина лет под шестьдесят не похлопал спокойно верзилу по плечу. Надо сказать, с задачей он этой справился, только когда встал на цыпочки.
— Добрый человек, не голосил б ты эдак, — попросил бойкий старикашка. — Я глуховат, а всё одно каждое словечко услыхал.
— Нам очень нужно найти мою сумку, — сказал Макс, не дожидаясь, пока неуравновешенный и явно неадекватный кузнец нагонит волну ещё и на старикашку. — Я Путник, там…