— Обыкновенные… Такие, ну… Молодые ребята, русые, волосы кудрявились. Лошадки иноземные — ножки длинные, сами ладные, с нахрапом, крупы в яблоках… А про путь-то как не прознать, прознала — к Эпиркерку они, стало быть, скакали, — ещё тревожнее ответила немолодая женщина и вцепилась в подол платья пальцами. — А что стряслось, Спар?
— Да увели у нас вещь одну важную, — ответил мужчина, сдерживая злость. Получалось у него так себе. — Давно от рассвета уехали?
— Так, поди, за час до того, как солнышко-то поднялося, — совсем уж испуганно пролепетала хозяйка. — Недавно, недавно, может быть, нагоните ещё… коль поскорее поедете.
— А к телеге нашей подходили?
— Не видала я, кузнец, честное слово не ведаю! Но, надо думать, подходили, раз вещи-то вашей нету больше.
— А ты-то сама как, подходила?
Женщина побледнела, её щеки покрылись розовыми пятнами, а глаза округлились и увлажнились.
— Да ты что же эдакое молвишь-то, кузнец, — схватившись за сердце, простонала она, напомнив Максу учительницу в их начальной школе. Та тоже при любой удобной возможности угрожала инфарктом. — Да ты что же, меня, что ли, за вора да разбойника держишь? Мы ж стокмо лет с тобой знаемся!
— Ладно тебе, Кунвара, не шуми. Знаться-то знаемся, но как не спросить…
— Понимать-то понимаю, да обидно шибко, — покачала головой она: слёзы в глазах тут же высохли. — Как ж ты так-то, мы ж стокмо лет…
— Заканчивай, всё! — кузнец шумно выдохнул: у него не оставалось времени и моральных сил разбираться с женскими обидами. — Пора нам, скакать надобно.
— Езжай, кузнец, отсюдова, — отмахнулась она, опираясь рукой о прилавок. — Ищи свою пропажу.
Каглспар стремительно покинул таверну и к тому моменту, как его догнал Макс, уже успел вскочить на облучок.
— У них часа два форы, не шибко, — решительно цедил он. — Мы теперича пустые едем совсем, так что прыгай на козлы, быть может, и догоним.
— Всадников? Мы же с телегой за спиной.
— Сядь, велено! — рявкнул Спар. — Или что думаешь-то, мастер тебя видеть пожелает без коробочки его?
При любых других обстоятельствах спорить дальше Макс бы не стал. Он покорно вскарабкался бы на облучок, вцепился бы в край доски руками и бессильно наблюдал за тем, как возничий выводит кобылу на дорогу.
При любых. Но только не при этом.
Непокорный внутренний голос шептал на ухо: что-то не так. Какое-то необъяснимое чувство — вернее даже, предчувствие — сработало само собой, не давая ногам оттолкнуться от земли, а рукам — подтянуть тело наверх. И пускай возничий глядел на молодого Путника с яростным нетерпением, пускай он уже набирал в грудь побольше воздуха, чтобы по-медвежьи зареветь, это никак не мотивировало Макса поторапливаться.
— Слушай, — шепнул парень и этим несоответствующим ситуации шёпотом сбил намерение кузнеца вновь перейти на злобный ультразвук. — У тебя нет ощущения, что нас обманывают?
— Кунвара бы в жизни ни у кого не украла, — ответил Каглспар: ответил, впрочем, не слишком уверенно, словно и сам уже позволил зерну подозрения родиться на иссушенной страхом земле своего сознания.
— Тогда почему ты её спросил, не подходила ли она к повозке, раз не сомневаешься в её честности?
Замечание на редкость справедливое — особенно если учесть, что принадлежало оно именно Максиму. Кузнец ещё какое-то время сосредоточенно смотрел на него сверху вниз, а потом, не шелохнувшись ни единым мускулом, отвёл взгляд в сторону.
— Ты пойми меня правильно: я её впервые в жизни вижу и не могу знать, какой она там человек, — поспешил объяснить парень, пока у собеседника наметился перерыв между паникой и слепым преследованием неизвестных всадников. — Просто не сходится.
— Ты это о чём?
— Как бы тебе объяснить…
— Как есть вещай, чёрт бы тебя!..
— Ведут эти твои товарищи себя странно, вот и всё, — балансируя на грани между уравновешенностью и встречной агрессией, выбрал всё-таки не пороть горячку Максим и в целях самоуспокоения запустил в волосы пятерню. — Давай отъедем от деревни, и я поясню.
— Почто отъезжать? — не понял кузнец.
Макс усмехнулся и вскарабкался на облучок по соседству с растерявшимся окончательно Спаром.
— Господи, ты прямой как сосна, — доброжелательно улыбнулся он. — Просто поверь: лучше сделать вид, что мы поверили в эту байку и помчались в погоню.
Братья-работники шибко радостно крикнули вслед: «Удачи вам, господин Путник!», и это последнее, что успел различить юноша — Каглспар, саданув вожжами по бокам Плуши, поднял лошадь в галоп. Повозка загромыхала по дороге и помчалась к Эпиркерку, роняя выбитую поисками солому на тракт и поднимая в воздух столп пыли, деревня быстро осталась позади, и как только они повернули за небольшой пролесок, телега остановилась.
— Ну? — нетерпеливо повернулся к нему здоровяк.