Колдун кивнул на Буца. У Буца дрожали колени.
— Даже дыша-ать в мою сторону боится, — неторопливо протянул чародей, и Максу показалось, что он упивается страхом, который вызывает у блюстителей закона. — Думает прямо сейчас, не разгневается ли Великий и Ужасный чёрный маг оттого, что весь мозг его как книгу открытую прочитал и увидел там. Не разгневаюсь, офицер, не разгневаюсь — не только ты от одного моего слова холодеешь.
— Да плевать я на их мнение хотел, — отрезал Максим. — Мне к вам в ученики надо.
Захария не ответил. Только закатил глаза и сделал едва уловимый жест рукой, дёрнув кончиком трубки в ту сторону, куда стражники тащили свою добычу. Пояснять не пришлось — местная полиция вновь подхватила его под руки и, игнорируя протестующие вопли измотанного Путника, поволокла в темницу.
Как они это называли, «камеру».
На деле «камера» и правда оказалась… камерой. В средневековой её интерпретации. Каменный ящик три на два метра с дверьми-решёткой из толстых стальных прутьев, с лежанкой из сена у одной из стен и с деревянным ведром для отходов — у другой. Парня швырнули отточенным за многие годы службы движением строго на подстилку и сразу же захлопнули за ним ржавую решётку, так что биться и пытаться выбраться уже не имело никакого смысла. Здесь он явно не первый и уж точно не последний гость — крепления двери наверняка выдерживали бузотёров и помощнее. Пропахав лежанку носом, Максим какое-то время просто валялся на животе, пытаясь отдышаться и привести в порядок мысли.
Очень нехорошие, громкие и злобные мысли.
Преимущественно они состояли из непечатаемой лексики. Грубой и полной ненависти, направленной на Захарию и его до ужаса страшное мёртвое лицо, издевательски улыбающееся вслед уходящим стражникам и их жертве. Но доставалось и глазевшей толпе, и самим стражникам, и даже самому Максу.
Вот кто его просит, спрашивается? Зачем надо так упёрто добиваться, в сущности, очень слабого шанса поселиться в этом особняке на птичьих правах? Спокойно-то человеку же не живётся, конечно, нужно в неприятности влезть по самые бубенцы, чтобы потом было что разгребать…
Почему именно Захария? Ради бога, ну почему он так зациклился на
Признаться себе в том, что магистр имел какое-то просто феноменальное сходство со Стёпой, парень не решался. Хотя, откровенно говоря, всё было более чем очевидно. Речь, конечно, не шла о внешности: колдун одной ногой в гробу стоял, судя по телосложению, а брат мало того, что выглядел живее всех живых (когда не показывался на глаза обнюханный наркотиками до серых пятен), так ещё поддерживал тело в атлетическом состоянии, как генно-модифицированный бык на выставке сельского хозяйства. Но характер, манера общаться с людьми, психопатологические проявления — один в один. Даже страх берёт, насколько представители разных миров, не имеющие ничего общего, могут быть так похожи один на другого.
Впрочем… так ли уж они не связаны? Судя по тому, как звал своего бывшего ученика Михейр, настоящее имя Захарии — Захар, а это русское имя. Вернее, конечно, сказать древнееврейское. «Памятный Богу», с-сука… Следовательно, они не только из одного измерения, но и из одной страны? Возможно. Если, конечно, у самого Михейра не было склонности русифицировать незнакомые имена на удобный для себя лад. Если предположить, что Захария всё-таки на самом деле Захар, то Родина рождает всё-таки не только богатырей и учёных, но и клинических психопатов и патологических садистов.
Хотя об этом Макс и так знал неплохо.
Так было ли всё дело в этом сходстве? Заключался ли весь секрет в том, что Путник просто до одури соскучился по брату и пытался теперь компенсировать его отсутствие в своей жизни кем-то вроде магистра? Может, и мог. В конце концов, неисповедимы пути детских травм, повлечённых потерей близкого родственника.
А всё-таки глупо. Глупо надеяться, что это что-то изменит. Ещё глупее думать, что человек, проживший в этом мире полвека, гонимый ещё ребёнком целым государством, прошедший через несколько военных конфликтов (и это только то, о чём был в курсе Максим), мог клюнуть на жалобную историю незнакомого ему подростка о потерянной матери и вот так вот просто посвятить во все свои тайны. Или хотя бы пустить на порог. Явившийся в этот мир пятилетним (или сколько там ему было?) ребёнком, он вообще-то сам, что логично, потерял свою мать.