Ученик Истока. Часть I полностью

— А ты не слышал? — Эльма, кажется, только и ждала, пока появится в темнице кто-нибудь, готовый с ней посплетничать. — Заявился год назад к нашему колдуну прощелыга один, мерзкий — жуть! Весь в тряпках дорогих, накрахмаленный, никак принц почти — сынишка одного землевладельца, не то из Мульера, не то из Калтра. Самодовольный, поди только в зад себя не целует — и то потому только, что не дотягивается. Заявился, значится, к магистру, как к себе домой, в стуле-то его расселся и давай ему что-то балакать про то, как жить надо. О том, что они обсуждали, я потом уже услышала, а тогда-то только видела, как выродок баронский в особняк входит и за стол магистра садится, как за собственный. Уж одного этого достаточно было, чтобы его прям там мастер приговорил — уж очень он свои вещи ценит и никому в чужие руки их не даёт, но тогда сдержался. Он человек разумный, хотя горячий. Если что евонное тронуть без спросу, может и нехорошего наговорить — на всю жизнь наслушаешься. Что-то этот баронишка-то магистру набалакал, вот точно тебе говорю! Вышел через минуток пять, красный, злой, да со злости-то меня и пнул, видите ли, я ему пройти мешала — а я как раз на землю монетки свои высыпала, как бы случайно, конечно, а на деле — чтобы подслушать да посмотреть, что твориться будет. Больно пнул, что б ему на том свете без устали над пламенем вращаться, прямо по животу ботком заехал, аж искры из глаз посыпались! А магистр видел это всё с крыльца — видать, провожать вышел.

— И?

— О! — гоготнула женщина, оскалив идеально ровные белые зубы. — Страшно на магистра в гневе смотреть! Он и когда добрый-то жуткий, как мертвец, из могилы вылезший, а тут меня и вовсе за сердце схватило. Рукой-то махнул в сторону выродка-то этого, глазами сверкнул — и всё!

— Что — всё? — Макс сам не заметил, как близко прижался к решётке лицом.

— Был — и нету человека! — рассмеялась Эльма. — Я только всполох пламени углядеть успела да вспышку яркую у себя над головой. Сначала подумала, что это у меня от удара из глаз сыпется, а потом смотрю — а на месте баронишки пусто, только амулетик какой-то лежит. И пепел такой по ветру летит, развевается.

— Как? — Макс открыл рот и сам не заметил, что забыл его закрыть. — Он вот так просто убил человека? На улице, на глазах у всех?

— А чего б ему не убить-то? — удивлённо округлила зелёные глаза женщина. — Он на войне таких, как этот выродок, пачками косил и не чесался. Прежний король наш, Харт-то тогда ещё был, его натравливал на людей как псину сторожевую, натаскивал людей кончать сотнями. Почти все казни при нём в исполнение наш магистр приводил, чтоб евонное сердце научить не болеть, а руку — не дрогнуть. Ты не знаешь, что ли?

— Я не местный, — переваривая услышанное, ответил Макс.

— Да я смекнула, что Путник ты, но чтоб таких основ… Сколько, говоришь, ты уже в мире-то нашем?

— Недели не прошло.

— А, — Эльма понимающе покивала. — Тогда ясно. Тебе, выходит, со мной знакомство — как золотая жила, я тебе всё-всё расскажу. Побалакать-то тут всё равно не с кем… интересно тебе?

— Спрашиваете!

Ему и правда было интересно. Мысленно отметив, насколько быстро всё в этом мире делается — только грыз себя сомнениями, стоит ли к непроверенной личности в ученики идти, и тут же подвернулась под руку особо охочая до разговоров мадам, — парень подсел поближе к разделявшей их решётке.

— Тогда слушай. О чём там я… А, ну, в общем, магистра прежний король при себе держал как палача. Не просто палача — убийцу настоящего. Столько народу велел положить костьми в землю — не счесть. А магистр наш подчинялся, но, надо сказать, без особой радости — я же раньше рядом с евонным особняком жила, пока меня стража-то из дома за долги не выставила. И я помню прекрасно, как магистр домой возвращался — сам словно убитый. Он тогда ещё на человека был похож — ну, до того, как начал людей по приказу Харта-то резать, как свиней. Видела его пару раз в молебной даже — магистр на коленях там стоял всегда, а не как многие, бывает, приходят и священный пол ногами грязными топчут. Но после первой войны на веку Харта, когда тот ему начал жертв подбрасывать, больше в молебную не ходил. Думается мне, что не хотел осквернять священное место своим присутствием. Он же себя убийцей считает — и справедливо считает, столько-то народу прикончить, пусть и по приказу!

Мгновение передышки — Эльма набрала новую порцию воздуха в грудь.