Ученик Истока. Часть I полностью

Очень кстати Максу вспомнились вдруг слова Бертши о том, что можно быть каким угодно замечательным колдуном, но на навык обучения эта замечательность может и не распространиться.

— После второй войны Харта что-то у магистра Захарии не заладилось с королём, — продолжала вещать Эльма: она так рада была с кем-то поговорить, что, казалось, теперь даже не набирала воздуха в грудь. — Разлад случился, и магистр ушёл из военного ремесла. Говорят, не пожелал больше убивать, хотя лучше него со смертоубийством-то никто не справлялся, но как на деле было — никто не знает. Жестокий он был палач, бессердечный, пытал врагов Эпиршира искуснее всех и из каждого информацию непременно вытягивал, никто не мог в молчании после встречи с ним остаться — по крайней мере, это то, как о нём при дворе отзывались. Словно сами боги ему предначертали людям головы сносить — но почему-то ушёл. Харт его отпускать не хотел, богатства предлагал, но магистру-то если что в голову взбредёт — никакими деньгами не перекупить. Заделался он торговцем, лавку свою открыл, лекарьством занялся…

— Чем?

— Ну, людей лечил, — пояснила женщина, облокотившись боком о решётку. — Даже роды принимал у женщин, помню — только не простые, а непременно где-либо плод, либо сама роженица скончаться могли. Может, грех свой замолить хотел, да в молебную пойти не мог, может, по запаху смерти скучал, не знаю я, где тут правда. Может статься, что и по той, и по этой причине — в нём, знаешь, будто два разных человека живут. Один к свету стремится, к добру, всем вокруг помочь хочет, даже если себе в ущерб. А другой… другой страшный. Очень страшный. Ни пощады не ведает, ни сострадания. Только кровь и силу как равных принимает. Это, конечно, про всех можно так сказать — что у каждого двое внутри сидят, святой и грешник. Но у магистра то сильно разные люди. И оба сильные что страх. Вот что я думаю.

Впервые образовалась достаточно продолжительная пауза. Будто чувствуя, что переборщила со скоростью рассказа и количеством слов, заключённая женщина, застыв с довольной улыбкой на лице, наблюдала за сменявшими одна другую эмоциями на лице собеседника, никуда больше не торопясь. Молчание смахивало больше на внезапно схлопнувшийся над темницей вакуум.

— Мне бы подумать немного, Эльма, — выдохнул так, словно пробежал несколько километров, Путник. — Спасибо, что рассказала, но…

— Знаю, знаю, я всех убалтываю. Поживи пока с тем, что есть, я потом ещё добавлю новостей, только долго не думай, а то заскучаю! — хихикнула она и в знак окончания разговора переползла на свою лежанку.

Макс повалился на подстилку спиной и, подложив под голову толстовку, уставился невидящим взглядом в каменный потолок. Пожить и правда было с чем. За последние десять минут он узнал столько, что впору было бы начать записывать — да только некуда.

Что он имел, восстанавливая рваное повествование Эльмы в хронологическом порядке? Захария попал к бывшему королю — надо полагать, отцу нынешнего — под пристальное наблюдение. Стал его приближённым — возможно, даже любимцем. Впрочем, почему «возможно»? Наверняка. Одарённый маг, беспрекословно подчиняющийся воле правителя, с ярко (или на тот момент ещё не очень?) выраженными садистскими наклонностями — нет ничего странного в том, что этот Харт не хотел его отпускать. Вместе с ещё каким-то Коулом, с которым они были друзьями (надо полагать, это и есть тот самый Коленька из рассказов Михейра, член Триады же) и который теперь генерал, Захария готовил новобранцев по какой-то жёсткой системе, которую сам и составил — и которой не пожелал поделиться, когда покинул свой пост. Первая война при короле Харте окончилась… как-то. Судя по всему, для местного правителя — хорошо, потому как оба полководца были награждены. Потом колдун стал у Харта кем-то вроде карманного палача — пытал и казнил по его приказу людей сомнительной степени виновности. Возможно, таким образом прежний правитель пытался избавиться от потенциальных предателей короны и заодно обучал подопечного убивать без сожаления и сомнения. Захария преуспел, но после второй войны отошёл от дел по каким-то неизвестным причинам, стал продавать доспехи эти свои с мечами, скупать и перепродавать артефакты и лечить людей. Ещё и роды принимал, если случалось кому-то из участников сего процесса с минуты на минуту коньки откинуть. Интересная картина получается.

Если всё, что рассказала эта странная женщина, правда, то ситуация и усложнялась, и облегчалась одновременно.