Я пропустил мимо его шпильку и подошел к пирамиде, чтобы рассмотреть вблизи. Хотя с первого взгляда было понятно, что это та самая пирамида, я не хотел до конца в это верить и изучал каждый камешек и мельчайшую трещину. А осознав, что дальше обманываться не получится, раздраженно пнул груду камней.
— Чтоб тебя эгуй [вечно голодный дух] пожевал и выплюнул!
— Я так полагаю, это признание моей правоты? — осклабился Хуошан. — Ладно, ты прощен.
Нестерпимо захотелось отвесить другу подзатыльник.
— Прекрати кривляться. Если до тебя еще не дошло, мы в ловушке.
— Ну, — размял плечи Хуошан, — раз нас не пришибло на месте, наверно, не всё так плохо.
— Посмотрим, как ты запоешь дня через два на голодный желудок, — съязвил я.
— Ты действительно хочешь это услышать? — уточнил Хуошан, откупорив горлянку и сделав хороший глоток.
— Если начнешь фальшивить, печать тишины всегда со мной.
Друг протянул мне горлянку. Я непроизвольно отхлебнул, хотя вовсе не хотел пить. Прохладная чуть сладковатая вода приятно освежила горло и вернула порядок в мысли.
Хуошан прав: пока не случилось ничего страшного. У нас есть запас воды из источника Семи Чаш, легко протянем несколько дней и без еды. Скорее, стоило волноваться, что наше долгое отсутствие всполошит старейшин.
Я хотел сделать еще глоток, но Хуошан неуловимым движением выхватил горлянку.
— Ишь, присосался! — хохотнул он. — Хватит с тебя и одного глотка, а то буянить начнешь.
— Буянишь у нас только ты, — беззлобно, уже успокаиваясь, произнес я.
— Приходишь в себя, дружище, — хлопнул меня по плечу Хуошан. — Что делать-то будем? Ты ж у нас голова.
— Не тараторь, — осадил я его. — Дай подумать.
Я сел, привалившись спиной к шероховатой едва теплой стене, закрыл глаза. «Разум выше чувств», — вспомнил я наставления учителя Лучаня, в который раз убеждаясь в простоте и точности его слов. Медитация помогла очистить разум от суетливых мыслей и сосредоточиться.
Итак, судя по всему, мы с Хуошаном угодили в кольцо.
Старый трюк — заманить нарушителей в ложный проход, а затем сдвинуть за ними стену, заставив блуждать по кругу, пока не выбьются из сил. Я усмехнулся, вспоминая свои фантазии о шипастых ямах и скрытых самострелах. Да уж, старейшины Шипа подошли к защите хранилища с фантазией. Интересно, мастерам Лозы известно про эту ловушку, или они даже не поймут, куда мы с Быкоголовым подевались? И только через много-много лет какой-нибудь любопытный глупец забредет в этот ход и обнаружит наши кости.
Становиться костями я пока не собирался. Успеется.
Я посмотрел на друга. Хуошан нарезал круги по проходу, бормоча себе под нос и время от времени делая выпады в сторону невидимого противника.
«Что ж, каждый решает задачу по-своему», — отстраненно подумал я и снова погрузился в медитацию.
Как отыскать выход? Первое, что приходило на ум — пройтись вдоль стены, ища стыки. Сколько совершенным ни был бы запорный механизм, зазоры должны остаться. Если окажемся внимательны, то легко их обнаружим, благо ловушка представляла собой не лабиринт, а всего лишь окружность длиной в пару ли.
Я рывком поднялся.
— Положи ладонь на противоположную стену и топай за мной! — скомандовал Хуошану.
— Это как понимать? — опешил он.
— Понимать незачем, просто делай, — отрезал я. — Обнаружишь что-то подозрительное — выступ, щель, перепад высоты, сразу говори.
Я медленно пошел вперед. Камень под ладонью был шершавый, теплый, будто нагретый солнцем, а еще мелко подрагивал. Землетрясение? В нашей части Окраины они редкость. Может, у меня пальцы свело от напряжения?
Через тысячу восемьсот шагов мы вернулись к полуразрушенной пирамиде.
— Похоже, план дерьмо, — заключил Хуошан, пиная остатки пирамиды. — Есть другой?
— Есть. Но его я пока не придумал.
Я изможденно прислонился к стене. Провел рукой по лбу, смахивая пот. Благодарно кивнул Хуошану, когда тот протянул мне горлянку.
«Странно, — мелькнула мысль, — За эту ночь мы прошли всего-то ли десять. Даже с обычной ежедневной тренировкой не сравнить, не говоря уже о каком-нибудь забеге до Долины Семи Чаш, который учителя устраивали нам пару раз в год, чтобы не слишком расслаблялись».
Хуошан плюхнулся рядом. Выносливостью он мог дать фору многим, но, видать, и он выдохся.
— Ты как? — спросил я, пытаясь отогнать внезапную слабость в ногах.
— Подустал чего-то, — глухо откликнулся Хуошан. — Вроде не так много протопали… Что дальше? Продолжим изображать белок в колесе?
Сделать еще один бессмысленный круг на тысячу восемьсот шагов? И почему тысячу восемьсот, если в первый раз было больше двух? Я, конечно, мог ошибиться в подсчете, но не настолько же!
«Постой, Саньфэн, — одернул я себя, — не о том ты думаешь. Да и вообще мыслишь как простой человек, а не чувствующий фохат заклинатель». Мы под землей, в почве вокруг полно растений. Стена не могла сдвинуться, не повредив часть корней, что должно было отразиться в окружающем поле. Да и печать, которая отвечает за работу механизма, наверняка фонит.
— Перейди на внутреннее зрение и ищи необычное поведение фохата, — скомандовал я другу.
