Она пошла караулить к другой аудитории. Однако и там Жени не оказалось.
Ирина Леонидовна нашла старосту курса, спросила о Родиной. Та пропищала, что сегодня ее не было.
Расстроенная Ирина вышла из института. И тут на углу заметила две фигуры.
Скуластую шатенку Женю она узнала сразу. Напротив нее стоял длинноволосый брюнет заметно старше. "Пожалуй, мой ровесник", – смерила его взглядом Ирина Леонидовна. Блуждающая в усах усмешка, на спине гитара. Он был в косухе, но при этом в обычных брюках со стрелками. Этакий остепенившийся рокер.
К счастью, Женя была слишком увлечена разговором. Она хихикала, выпуская пар – гитарист рассказывал что-то смешное.
Ирина отошла от них подальше. Несколько минут наблюдала, как они долго прощаются, при этом длинноволосый слишком жадно держал Женину кисть в своей руке.
Женя пошла к институту, Ирина направилась следом. В голове оформлялись контуры вступления: «Женя, добрый день, помнишь меня? Я учительница Ярослава Молчанова. Совершенно случайно узнала, что 17 декабря он принимает присягу. Ты наверняка к нему поедешь. Я хотела бы попросить передать ему…»
Но не успела. Едва войдя в холл педа, Женя наткнулась на двух подруг, и начался заливистый птичий щебет, бесконечный, как сериал "Рабыня Изаура".
На следующий день Ирина не подгадывала время, а поехала наобум. Ей повезло.
Она увидела Женю почти сразу. Та шла от института к автобусной остановке, болтая сумкой из стороны в сторону, как школьница. Вид у нее был беззаботный, она блаженно жмурилась на солнце, которое наконец высунулось из-за матерых туч после недели полного беспросветья.
Ирина уже была близко, уже ощущала запах ее незатейливых духов. И вдруг откуда-то сбоку через сугроб к Жене прыгнуло спортивное тело. Бесцеремонная лапа сцапала её за талию, притянула к себе.
Длинноволосый усач! Только уже без гитары. Женя подалась к нему, длиннополое пальто крепко прижалось к косухе.
Ирина с трудом нашла в себе силы нагнать их. Со второго оклика Женя наконец обернулась, близоруко сощурилась.
– Женя, привет. Я учительница Ярослава Молчанова. Помнишь меня?
Женя уставилась на нее, как на инопланетянку. Её длинноволосый спутник отметился резиновой улыбкой.
– Чем обязаны?
Он был красив и по-мужски эффектен: резкая линия бровей, самоуверенно-насмешливый взгляд. Выражение лица человека, умеющего принимать решения.
– У Ярослава 17 декабря присяга. Поедешь?
Женя неуверенно пожала плечами.
– Послушайте, Женя опаздывает, – с легким раздражением улыбнулся длинноволосый. – У нас через полчаса урок гитары. Кстати, приходите в эту субботу в Дом культуры, там у меня концерт в пять вечера.
– Да-да, приходите! – подхватила Женя. – Сёма изумительно играет, вам понравится.
"Вот я дурочка", – растерянно подумала Ирина. Кивнула машинально. Они истолковали это по-своему:
– Вот и отлично! И еще кого-нибудь с собой прихватите. Да-да, обязательно мужа, друзей, знакомых.
"Мужа", – думала она, бредя по холодной, ветреной улице. Впереди дрожал невнятный гул.
Мороз впивался в щеки, драл и скреб. Она отворачивалась и жмурилась. Было противно и больно.
Ей в лицо прилетела какая-то бумажка, длинная, как лента. Затрепетала на воротнике пальто. Ирина Леонидовна поискала глазами урну. На странной бумаженции было что-то написано. Пока она шла к урне, развернула её, щурясь от ветра, попыталась прочитать.
Это оказалась листовка, на которой черным фломастером было крупно выведено:
Еще несколько десятков таких же листовок, похожих на змеистые елочные украшения, кружились на ветру и стлались по тротуару, липли к стенам и деревьям. Прохожие ловили их.
Гул нарастал. Ирина глянула на часы: 12.40. Ах вот оно что! Это народ пёр в центр на митинг.
Последние месяцы весь город обсуждал слухи о закрытии глиноземного завода. Хотя это уже и не слухи были, а почти свершившийся факт.
Долгие годы этот завод был флагманом и локомотивом местной промышленности, одним из самых успешных предприятий. Но первоклассная глина, которую с конца 50-х черпали из местного карьера, теперь была никому не нужна. ГЗ, регулярно перевыполнявший план, нарыл ее столько, что все заводские хранилища были забиты этим тягучим и клейким, отменным сырьем. Кирпичные заводы его уже не брали, поскольку их склады, в свою очередь, ломились от кирпичей. Строители перешли на более дешевый и удобный бетон, а время кирпичных особняков богатых бандитов к тому времени еще не пришло.
