Он что-то бормотал ей успокаивающее, поглаживал по растрепавшейся голове, и уже на ходу, на четвереньках бросился стаскивать с нее одежду. Она сначала сопротивлялась, потом начала помогать.
Они отползали вглубь, подальше от света, избавляясь от ненужной оболочки. Ее теплое тело было все ближе. Этого упругого, уже горячего тела, было все больше.
Они сплелись, срослись. Вжались друг в друга.
Здесь, на специально оставленной подстилке, сырой и грязноватой, им было хорошо. Им было больше, чем хорошо.
Они уже давно не были учительницей и учеником. Они были творцами своего нового состояния и дирижерами своих тел. Они гениально импровизировали, и в то же время придерживались верного такта.
Все мыслимые и немыслимые позы они перепробовали в этой холодной тьме. В неистовой экзальтации проползли, проскакали еще метр, пока не уперлись в землистый тупик. Но и упершись в него, не остановились. Сотрясавший их тела экстаз был сильнее любых преград. Земля осыпалась и рушилась, но они не чувствовали страха быть погребенными в этом земляном мешке. Новая энергия влилась в обоих. Дрожа от переполнявших их сил, они размолачивали землю вокруг и впереди себя, как гигантским блендером. И ввинчивались, вкручивались вглубь, не стесняясь своих чудовищных стонов, вскриков, всхлипов.
Внезапно они провалились куда-то. Прорвали своими телами земляную преграду и рухнули.
Несколько секунд лежали, прислушиваясь, принюхиваясь зверино. Стали ощупывать обломки завалившейся стены.
Он включил фонарик и посветил. Сначала задержался лучом на Ирине, счастливо замурзанной. Щеки, нос, шея, грудь были в грязи. Подшутил над ней.
– Думаешь, ты лучше? – засмеялась она.
Он оперся на локоть и направил луч ей за спину. Вместо обвалившейся стенки тупика там зиял провал. А за ним виднелась какая-то металлическая перегородка.
Он прополз вперед и пошарил светом фонаря. Даже не перегородка, а створка с ручкой. Он потянул ее на себя – створка не подалась. Внизу она была присыпана землей.
Ирина тронула его за плечо.
– Ярослав, холодно.
Они наскоро оделись.
– Поможешь? – спросил он.
Они принялись отгребать руками землю, высвобождая створку.
– Как первобытные люди, – прошептала она. – Хотя бы детские совочки сюда.
– Лучше армейскую саперную лопатку, – прокряхтел он. Грязь врезалась под ногти.
– А куда этот ход ведет?
– Один наш солдат предположил, что в штаб.
– Ничего себе. Может, тогда не будем копать?
– Любопытно проверить.
К счастью, земля была рыхлая и податливая. Наконец он смог потянуть на себя металлическую створку. Достаточно, чтобы пролезть. Он на четвереньках пробрался вперед, Ирина за ним.
– Здесь теплее, – заметила она.
Он посветил фонарем по сторонам. Слева и справа курчавились грязные заросли. Запах был затхлый и немного едкий.
– Осторожно, стекловата, – предупредил он.
И сам же чертыхнулся, задев колкий утеплитель.
Здесь можно было встать в полный рост. Поднявшись с колен, он посветил фонарем. Перед его носом была деревянная дверь. Ее нижний край был сильно ободран. Скорее всего, обгрызен крысами.
Ярослав потянул на себя дверь. Она не поддалась. Но было непохоже, что она заперта изнутри. Скорее всего, просто давно не открывали – створки разбухли и плотно притерлись.
– Ир, давай вместе.
К счастью, массивная фигурная ручка была широкая, и они смогли взяться за нее в четыре руки. Резко потянули на себя. Дверь затрещала и пошла. Не полностью, но открылась.
Они протиснулись внутрь. В темноте почти ничего не было видно. Пошарив лучом фонаря по стенам, Ярослав отыскал кнопку выключателя.
Едва зажегся свет, Ирина в ужасе прижалась к нему.
– Я здесь была.
– Когда?
– Меня сюда заманил майор Караваев, чуть не изнасиловал. Я еле вырвалась.
– Вот гад. Так он еще и развлекается тут.
Она вопросительно посмотрела на него.
– Что значит "еще и"?
Поколебавшись, Ярослав рассказал, как они с Игорем случайно подслушали разговор Караваева и Больных с покупателем оружия.
– Они с ним сначала ругались, а потом убили его.
– Боже мой. Надо кому-нибудь рассказать об этом.
Ярослав покачал головой.
– Мы тогда из части живыми не выйдем.
Он обошел комнатку осторожным шагом, как танцор в самом начале пляски, перед тем как залихватски взбрыкнуть и завертеться полоумной юлой. Только плясать он вовсе не собирался. Застыл перед огромным зеркалом покойного Злыднева. Машинально одернул китель и поправил ремень.
– Просто Алиса в стране чудес, – заметил он. – Я одного не пойму. Почему мы с Игорем хорошо слышали все, что здесь происходило? Каждое слово и каждый скрип долетали отсюда так, словно не было ни двери, ни металлической створки, ни земляного тупика.
Он несколько раз обошел комнату. Лишь встав на карачки, обнаружил под шкафом огромную дыру с рваными краями. Похоже, крысы добрались и сюда. Среди россыпи крупных фекалий он коснулся пальцем чего-то свалявшегося. Хотелось плюнуть, но любопытство пересилило. В детстве они с другом Павликом обожали искать клады.
Преодолевая омерзение, Ярослав закатал рукав гимнастерки и с горем пополам дотянулся до странного предмета. С трудом его выудил.
