Все произошло в одну секунду. Ачиян перегнулся через подлокотник другого кресла, и его рука вынырнула уже с пистолетом. Но он успел только взвести курок. Удар армянским коньяком по голове свалил его. Он покатился, то мелькая волосатыми голенями, то снова заматываясь в длиннополый халат. В стороне катались бутылочные осколки. По ковру разливалось пахучее коньячное пятно.
Ярослав подобрал пистолет, поставил на предохранитель и сунул в карман. Присел над оглушенным, попытался нащупать его пульс.
– Ты его хоть не убила? – обеспокоенно глянул на Женю.
– Это вместо спасибо?
– Спасибо.
Ачиян обнадеживающе застонал. Из головы у него сочилась кровь, но не обильно. Женя смочила носовой платок, прижала к ране. Лже-Иванов вращал блуждающими зрачками, как пьяный.
– Сами виноваты, – назидательно сказал ему Ярослав. – Теперь пойдете под суд еще и за покушение.
Ачиян с трудом сфокусировал на нем взгляд.
– Почему – еще и? – с трудом провернул он языком.
Ишь ты. Травмированный, а голова варит.
– А нелегальная покупка оружия? Это что, по-вашему, заслуга перед родиной?
Ачиян обескуражено уставился на Ярослава.
– Откуда вы…
– Знаем-знаем. И доказательства у нас есть. Если вы хотите отделаться легко, должны нам помочь. Иначе пойдете на нары вместе с Караваевым и Больных.
Ачиян разразился горестными восклицаниями на армянском, смысл которых сводился к тому, что зря он ввязался в эту авантюру.
– Да, зря вы в это ввязались, – согласился Ярослав.
Ачиян испуганно заморгал.
– Вы знаете по-армянски?
– Знаю.
– Ладно, – всхлипнул полковник, – я все сделаю, что вы прикажете.
– Для начала – ваше настоящее имя.
– Ачиян. Роберт.
– Звание?
– Полковник.
Дверь в номер резко распахнулась. Это была Ирина. Взволнованная, волосы растрепаны.
– Я слышала грохот.
Ярослав молча вынул из кармана пистолет.
– Только что Женя спасла мне жизнь.
Ирина побледнела. Посмотрела на лежащего Ачияна. Перевела взгляд на бокастый телефон на столе.
Они отвели шатающегося полковника в свой 27-й номер. Женя принялась колдовать над его головой, смачивать рану перекисью. Ярослав помогал ей разматывать бинт и присматривал, чтобы Ачиян еще чего-нибудь не отчебучил.
А Ирина отправилась в 12-й номер, чтобы забрать поднос с едой. Вернулась взволнованная.
– Что случилось? – напрягся Ярослав.
– Я только что позвонила из его номера. Отцу.
– С ума сошла! А если телефон прослушивается?
– Вряд ли. Не зря же Караваев устроил этого типа именно в 12-м номере и ведет с ним опасные разговоры по телефону. Думаю, он не прослушивается.
– Ладно, допустим. Что с отцом?
– С отцом все в порядке. Он как раз сейчас встречается с Гдляном.
– Ты же говорила, что к нему приедет его помощник.
– А приехал он сам!
Ярослав вспомнил смуглого лобастого человека в прокурорской форме, чем-то похожего на породистого пса. Тельман Гдлян был звездой телеэкрана. Стоя на трибуне Верховного Совета, он завораживал страну разоблачениями высокопоставленных партийцев, погрязших в злоупотреблениях и коррупции. Правда, к середине 1989 года он сам попал под следствие. Но его имя по-прежнему внушало трепет.
– Я попросила отца передать ему трубку и рассказала, что здесь происходит. Гдлян пообещал немедленно проинформировать военного прокурора. Это наше спасение!
– Как посмотреть, – пробормотал Ярослав.
Fructus temporum
31
Посыльный из штаба несся прямо на Караваева.
– Товарищ майор!
В иной раз Караваев отчитал бы мерзавца за россыпь нарушений ("Где подход по Уставу? Кто так честь отдаёт? Почему воротник расстегнут?") Но сейчас ему было не до того.
– Говори.
– Там важный звонок!
Караваев беспокойно поспешил к штабу. Миновав часового у знамени, он прильнул к окну дежурного, рано полысевшего капитана Черкасова. Тот усердно мешал в чашке заваренный чай. По дежурке разливался древесный дух абхазской байховой бурды. В стране уже давно была напряженка с нормальным чаем.
Караваев хмуро подумал, что мог бы угостить Черкасова настоящим цейлонским, который привез из Индии двоюродный брат. Но с лысого капитана не было никакого проку – серость, болван-служака.
– Кто мне звонил?
– Из гостиницы «У Берендея», – отозвался Черкасов.
«Ачиян, – побелел Караваев. – Кретин, я же просил его не звонить в штаб. Неужели что-то случилось?»
– Он представился?
– Нет.
– Голос какой?
– То есть?
Черкасов поднял глаза от чашки.
– Ничего необычного? Акцент, например?
– Нет, – пожал плечами капитан. – Да вы сами можете с ним поговорить, товарищ майор. Он еще на проводе.
У Караваева задергалась щека.
– Хорошо. Через пару минут переключи.
Он дернулся к лестнице. И обернулся.
– Хотя нет. Переключи лучше на кабинет Больных.
Черкасов удивленно уставился на Караваева.
