– У Больных лучше аппарат, – пояснил тот.
– А как вы туда попадете, товарищ майор?
– У меня есть ключи от кабинета Больных. Он попросил кое-что принести ему в медсанчасть.
– А что с ним?
Майор отмахнулся и заспешил к лестнице. Он мгновенно взмок от напряжения. Пока бежал по ступенькам, быстро соображал, правильно ли все сделал. Караваев не сомневался, что его кабинет прослушивается Вторым отделом, поэтому трижды повторил этому идиоту Ачияну, что звонить он будет сам, из телефонной будки. Так нет, не дошло!
А вот телефон Больных вряд ли слушали. В секретном досье о нем было написано: "Туп, безынициативен, ленив. Опасность нулевая". Зачем особистам тратить силы и время на такое безвредное ничтожество?
Зачем же Ачиян звонит? Не мог же он сойти с ума. Неужели что-то супер-срочное?
Караваев свернул по коридору направо, к кабинету Больных. Не сразу попал ключом в замочную скважину. Войдя в помещение, поморщился от тоскливого духа валокордина, который, казалось, здесь никогда не выветривался.
Телефон звонил мерно, многозначительно. Майор зло сжал телефонную трубку, будто собрался раздавить. Взмахнул ею к уху резко, словно сто грамм хватанул.
– Алло!
– Переключаю, – сказал Черкасов.
Прежде чем произошло соединение, в ватной тишине что-то щелкнуло. "Все-таки слушают", – похолодел Караваев. И весь подобрался, дал себе установку: говорить медленно, тщательно взвешивая каждое слово.
– Алло, майор Караваев у аппарата.
Ответа не было. Что с Ачияном? Подумав секунды две, майор решился:
– Пётр Семёнович, это вы?
– Нет, это не Пётр Семёнович, – сказал кто-то другой. Вовсе не Ачиян.
– А кто же это?
– Угадайте.
Караваев грузно осел на массивный стул Больных. Ему послышалось, что это
Одну за другой Караваев расстегнул пуговицы на кителе. Расчленил застежку и тяжело брякнул на стол ремень, который свернулся кожаной гадюкой.
– Молчанов, ты?
– Так точно, – иронично отозвался Ярослав. – Ну что, майор, поговорим о ситуации в Нагорном Карабахе?
– Тихо, – прошипел Караваев.
– Понял, не телефонный разговор. Да и времени нет. Зато у меня есть улики.
– Какие еще улики?
– Сами знаете, какие. Можете не искать, не найдете. Они спрятаны в надежном месте.
Майор потянулся за сигаретой и спичками.
– Блефуешь. – Он сломал спичку, зло её отбросил.
– Вы хотите, чтобы я сейчас пустился в описание анатомии Баши-Заде?
Скривившись, как от оскомины, Караваев прикурил. Сделал несколько жадных затяжек.
– Чего ты хочешь?
– Уберите бойцов с улиц и дайте мне уйти из города.
– Как я тебе их уберу? Это приказ Сысоева и военного коменданта.
– Это ваша проблема.
– А если я откажусь?
– Тогда вас завтра арестуют.
– Интересно, кто? Уж не ты ли?! – сорвался Караваев.
– Следователь Генеральной прокуратуры Гдлян.
– Блефуешь! Откуда у тебя, сучонка, на него выход? Ты у меня ползать в ногах будешь, я тебя сгною, на ремни порежу…
Караваев дал волю своей глотке, он рвал этой глоткой воздух, хрипел и выл.
Лишь через минуты две он, отдыхиваясь, цепляясь за столешницу слюнной ниткой, топча уроненную сигарету, смолк. И услышал ровный голос:
– Успокоились? А теперь слушайте: покупатель товара Ачиян у нас. Будете рыпаться, мы передадим его прокуратуре.
– Врешь, падла! – снова взорвался Караваев.
– Падлу я вам прощаю, но это не меняет сути дела.
Через паузу Караваев услышал вялый голос Ачияна:
– Майор, я у них в руках.
– Убедились? – перехватил трубку этот чёрт Молчанов. Вонючий солдатишка. Который, тем не менее, загонял его в пятый угол. Вот просто впечатывал туда.
Майор бессильно застонал. Что-то заныло ответно в глубине груди. Мелькнула мысль о валокордине. Где Больных его держит?
Он судорожно выдвинул ящик стола. Какие-то бумажонки, игральные карты с порнографией, почему-то щеточка для усов. Зачем Больных щеточка для усов, у него же их нет. «Волосы в заднице расчесывает, что ли?» Караваев задвинул ящик.
– Сколько у меня времени? – дохнул он в трубку.
– Начиная с 7 утра завтрашнего дня я должен иметь возможность выехать из города.
– Что я получу взамен?
– С того момента, как я покину Жесвинск, вы получите целые сутки на то, чтобы убраться самому и прихватить своих подельников. Обещаю в течение этих суток не давать против вас показания, несмотря на то, что такая возможность мне наверняка представится. Согласитесь, это по-божески.
Караваев некоторое время переваривал.
– Детали? – спросил он чужим голосом.
– Скоро узнаете.
Fructus temporum
32
Ярослав страшно боялся, что придется долго уговаривать Женю. Понимал, как она переживала все случившееся между ними, поэтому почти не верил, что она согласится и дальше ему помогать.
Но Женя согласилась. Ярослав быстро написал ей две записки. Обе попросил передать курсанту 4-й роты Игорю Кочерову. На одной записке было написано: СЛЕДОВАТЕЛЮ ПРОКУРАТУРЫ, а на второй: КАРАВАЕВУ.
