Она зависла на краю бордюра с глуповатой улыбкой, глядя на симпатичного очкарика с густой небритостью.
Этот парень спас её накануне от станционных прохиндеек. Не успела Женя сойти с минского автобуса, как к ней прицепились цыганки. Затянули песню про ее сердечные муки, «ай давай мы тебе поможем, милая…»
В общем, она как дура чуть не отдала им все деньги. Студент пятого курса Лёня Плетнёв, подрабатывающий частным извозом, высаживал на автовокзале пассажира. Увидев, как дурят приезжую девушку, он шуганул чертовок…
– Тебе куда?
– К Дому пионеров.
– В такую рань?
Она не знала, что ответить.
– Ладно, садись.
Женя села.
В машине у Лёни было тепло и уютно. И сам он был такой уютный, что казалось, они знакомы уже лет десять. Сама не заметив, она принялась откровенничать с ним о своей жизни, учебе.
Поправляя очки, Лёня рассказывал о своих родителях-инженерах, о Минском политехническом, в котором он доучивался на заочке, о бросившей его девушке, о сплавах по Десне, на которые он каждое лето выбирался с друзьями. Потом он заговорил о танковой учебной части, от которой много шума, гари и огурцы не растут.
Женя заикнулась, что её друг – курсант этой самой части, но сейчас в бегах. Тут же спохватилась, но поздно: Лёня внимательно её слушал. Нечего делать, пришлось рассказать ему историю Ярослава.
Лёня сначала понимающе кивал, потом нахмурился.
– Говоришь, Караваев должен дать такси ко Дворцу пионеров?
– Да.
– Нельзя ему садиться в это такси.
– Почему?
– Это ловушка.
– Что ты предлагаешь?
– Надо найти Ярослава с Ириной и перехватить. Куда они ушли?
– Понятия не имею. Нет, погоди.
Женя наморщила лоб, вспоминая.
– Они сказали, что это какой-то заброшенный дом… в Куликовке.
– Может, в Кулаковке?
– Точно!
– Гм. Есть у нас такой райончик пролетарский. Но там одни бараки, многие уже расселены. Когда Ярослав должен быть у Дома пионеров?
– В семь.
Лёня посмотрел на часы.
– Сейчас почти 6.40. Думаю, успеем их перехватить.
– Не разминемся?
– Из Кулаковки в центр одна дорога, – усмехнулся Лёня.
Fructus temporum
35.
На продавленном диване-кряхтуне они не сразу смогли уснуть. Ворочались, возбужденно переговаривались. Спорили о литературе, о будущем страны. Ярослав доказывал, что у Горбачёва все получится, Ирина возражала, что будет только хуже.
Но особенно она боялась завтрашнего дня. Даже предлагала Ярославу не рисковать. Переждать, пересидеть в этой развалюхе.
Он отвергал этот вариант: найдут.
– Как они нас найдут? – горячилась Ирина. – Кравец никому не скажет.
– Ты так уверена в этой своей паспортистке?
– Во-первых, она начальница паспортного стола. Во-вторых, они с отцом дружат с институтских времен. Вместе в походы ходили.
– Они могут найти жэковца, который дал тебе ключ от этой выселенной халабуды. Припугнут его хорошенько. Нет, Ира, надо убираться из города, пока нас тут не сожрали, как Баши-Заде. Или тебе хочется стать фаршем для макарон по-флотски?
Они чуть не поругались и попытались уснуть. Но после полуночи дом внезапно ожил. Перекрывая капание воды, то со стороны древнего комода, то из угла, где торчал шкаф-развалюха, стали слышаться странные звуки. Шаги, постукивание. Ни крыса, ни тем более мышь такие звуки издавать не могли.
Ярослав не выдержал и сел. Некоторое время напряженно прислушивался.
– Домовой, – шепнула Ирина.
– Шутишь?
– Нет.
– В смысле?
– Я его хорошо знаю. Не одну ночь с ним провела.
– Как это?
– Как только начинаешь засыпать, он шептать начинает. Потом тихую песню затягивает. Как будто убаюкивает. Как-то пел мне «Голубой вагон бежит, качается». А однажды мурлыкал «Yesterday».
– На каком языке?
– На английском, естественно.
– Почему он сейчас гремит?
– Не знаю.
– Ко мне ревнует, что ли?
– Он не ревнивый. Думаю, он хочет нас о чем-то предупредить.
– Интересно, о чем?
Они лежали, не шевелясь. Заворожено слушали барабашку. Ирина не выдержала – привстала и грозно крикнула: «Цыц!», погрозила во тьму кулаком.
Лишь ближе к трём ночи оба, смирившись с постукиванием, потрескиванием и даже похрюкиванием, провалились в тягостную пропасть сна.
Необъяснимым образом в шесть утра не сработал будильник. А может, сработал, но они его не услышали. По уху Ярослава ползал любопытный паучок…
Лёня на своих «жигулях» рванул в Кулаковку единственно возможным путём. Но проезжая между дворами, он был вынужден затормозить. Прямо по курсу высился солидный холм из выброшенных книг. Ерошились страницы, хлопали ртами обложки. Какой-то умник вывалил книги прямо на дороге.
