36
Лёнины «Жигули» запнулись у Синягинского лесопарка. Двести лет назад через этот лес ломились бегущие от Кутузова французы. Синягинским его назвали в честь поручика Синягина, который пленил восемнадцать ошалевших от холода и голода галлов, которые, впрочем, только и мечтали о том, чтобы их наконец поймали.
Пять лет назад по лесу проложили первоклассную лыжню для нужд местной спортшколы. Даже не лыжню, а несколько трасс для классического и конькового хода.
В выходные дни, когда выдавалась хорошая погода, по этим желобкам туда-сюда сновали лыжники в трико и смешных вязаных шапочках. А мимо них по гладкой коньковой трассе просвистывал профессионал с номером на груди.
Но нынче погода была дрянь – снега мало, все заледенело и задубело. Какие там лыжники.
– Ты уверен? – спросил Ярослав.
Лёнина нога подрагивала на сцеплении.
– Да.
– А куда ведет эта дорога?
– Куда надо.
Лёня вывернул руль и направил машину в лес. Вильнул между деревьями, выходя на траекторию широкой коньковой трассы. "Жигуль" резко накренился и покачнулся – девушки ахнули. Лёня с трудом выровнял автомобиль. Приладившись к промороженной дороге, бодро покатил под горку.
Леня небрежно рулил, направляя машину по извивающейся лыжне, словно проделывал это уже в сотый раз. Лишь раз "Жигули" крепко бросило вправо – Лёня вовремя среагировал, не то быть беде: справа по борту маячило дерево, растопырившее свирепые ветки.
Чуть погодя пришлось объехать невесть откуда взявшегося деда-лыжника. Они посигналили, но дед был глух, как пень. Лёне пришлось его виртуозно объезжать. Дед скользил на лыжах медленно, еле переставляя ноги.
Женя предложила его подобрать.
– Не надо, – сказал Лёня.
– Тебе его не жалко?
– Он не сядет.
– Почему?
– Потому что это Бурундуков. Он так до вечера может на лыжах ходить.
Выяснилось, что профессор Бурундуков – это местная достопримечательность. Физик, попавший в опалу и сосланный из Москвы в Жесвинск. По слухам, этот Бурундуков изобрел переносной беспроводной телефон, по которому можно связываться из любого места. Дескать, он предлагал внедрить эту разработку в массовое производство, но его обвинили в подрыве устоев, а само изобретение судорожно засекретили.
Сам Лёня в эту байку не верил. Но Лёнин приятель-физик, знакомый с Бурундуковым, видел чертежи переносного телефона и готов был поклясться, что это чистая правда.
Заболтавшись, Лёня чуть не наехал на зайца. Успел бибикнуть ему со всей мочи – голенастый балбес метнулся в лес, как ошпаренный.
Лыжная трасса кончилась вместе с лесом. Впереди маячило шоссе. Они доколыхались до него по бездорожью, выкарабкались на трассу. Вскоре мелькнула табличка "Зубрино".
Они разогнались мимо деревенских заборов, за которыми пытались спрятаться крыши домов. Ватага расхристанных пацанов неслась вдоль дороги, гонясь за улепетывающей козой.
– Лёня, что впереди? – спросила Женя.
– Поворот на Минск.
– А Жесвинск?
– Остался сзади.
На волнистой дороге машину то проваливало, то взносило вверх. Из Лёниной магнитолы неслось хриплое: «Я получил эту роль, мне выпал счастливый билет…» Лёня травил анекдоты, Женю раскачивало из стороны в сторону. Ярослав и Ирина, обнявшись, смотрели в окно. На мелькающие столбы, вытянувшиеся, как часовые. На ровные заснеженные поля, похожие на плоскую твердь армейских плацев. Вдали за полями виднелись полки лесов, плотно сомкнувшие свои бело-камуфляжные ряды.
Вспомнив о Караваеве и Больных, Ярослав почувствовал ознобную дрожь. Сцепил пальцы в замок, чтобы ее унять.
– Интересно, они остались в части или сбежали? – подумал он вслух.
Ирина погладила шершавый полковничий погон его шинели, три выпуклые звездочки.
– Уверена, что нет. Такие, как Караваев, очень не любят проигрывать…
Тремя часами ранее у Дворца пионеров, серого массивного здания, на фасаде которого курчавился барельеф мальчика с горном, было почти безлюдно. Лишь сутулый дворник долбил лопатой наледь, превращая её в крошево. Да вдали, загребая ногами, брела парочка мужиков.
Зеленая «Нива» урчала, согревая Караваева и водителя. Сидевший на водительском сиденье сержант Бронников угрюмо наблюдал за белой «Волгой» с шашечками, в которой сидел сержант Ермолов, переодетый в гражданскую одежду.
Шашечки на "Волге" за ночь намалевал курсант Лунёв, бывший ученик художественной школы. Сирену с проблесковым маячком Караваев снял с машины ВАИ. Получилось вылитое такси.
