– А во-вторых… – это было объяснить гораздо сложнее, особенно человеку, не знакомому с правилами моей гильдии. – Понимаешь, когда меня нанимают, я обязуюсь выполнить задание. Мое задание сейчас – довести вас с Соней до Атталы. Живыми и по возможности невредимыми. Серьги я у нее взяла не из жадности. – Я выразительно посмотрела на Далека, уж больно хорошо помнила его взгляд тогда. – А чтобы у меня не осталось соблазна послать вас куда-нибудь лесом. Теперь до столицы магов вы – моя работа. А я очень дорожу репутацией.
– И я последний раз повторяю! Иди спать, Ветка.
Дверь в глубине комнаты открылась. Я давненько не наведывалась домой и успела слегка подзабыть, насколько впечатляюще выглядит наш лекарь. Ростом и фигурой Зэв напоминал вставшего на задние лапы медведя. Длинные волосы он обычно собирал шнурком на затылке, чтобы не лезли в лицо, но сейчас они рассыпались по плечам густой белой копной. Его желтые глаза смотрели на меня с явным неудовольствием. Встретишь такого ночью в лесу – до конца жизни заикаться будешь.
Лекарь явно намеревался сообщить мне что-то не слишком ласковое, но я его опередила. Достала из кармана сверток и протянула ему.
– Вот, дядя Зэв, вам Кайя просила передать.
Уловка сработала. Сердитое выражение лица сменилось привычно-спокойным. Мужчина взял у меня сверток, поднес к носу и улыбнулся.
– Молодец у меня дочка, знает, что передать старику. У нас тут таких травок днем с огнем не сыщешь. Горные… И где только взяла?
Наш лекарь иногда любил прибедняться. Никаким стариком он не был, да и добраться мог при желании, кажется, вообще куда угодно. Так что к этому все относились просто как к странной привычке. А я не сводила глаз с Далека. Сначала он с задумчивым видом слушал нас, а потом, наконец, сопоставил факты. Надо отдать ему должное, времени на это ему потребовалось немного.
– А может, я все-таки пойду? – неуверенно предложил он, пытаясь подняться с кровати. – Мне уже лучше, почти здоров. – Зэв взглянул на него, и парень продолжил еще тише – Листа меня доведет, да и луна полная, не заблудимся…
– Лежи уж, храбрец. – Лекарь усмехнулся и одним движение руки вернул Далека на подушку. – Тебе до утра еще точно лежать не вставая. Не бойся, не съем. Сытый я сегодня. – И увидев вытянувшееся лицо колдуна, внезапно расхохотался. Смех его был похож на раскаты грома и воронье карканье одновременно. Даже меня проняло. Наконец отсмеявшись, он обвел нас взглядом. – Ну что притихли, молодежь? Ветка, ты-то что так на меня смотришь? Объяснила бы чужаку, что к чему. Удивляюсь я, как у людей суеверия живучи.
– Суеверия? – переспросил Далек возмущенно. – Я сам видел, как ваша дочь в волка превратилась. В очень злого волка, заметьте. Какие суеверия?
– Захотела и превратилась. Довели, значит. – Пожал плечами мужчина – Не съела ведь? Да и я уже давно со злости не перекидываюсь, не мальчик. – Тут он глянул на меня так, будто вспомнил что-то. – Ты еще тут, Ветка?! Ну-ка живо домой.
Мне ничего не оставалось, как направиться к выходу. Уже отойдя на пару шагов, я услышала, как Далек пробормотал себе под нос “Не перекидывается, мне бы так…”. Зэв тоже его услышал и удивленно обернулся у двери своей комнаты.
– А ты превращаешься, что ли? Странно, не унюхал. В кого? – он пристально посмотрел на колдуна – В лисицу? Или в рысь какую?
Далек тяжело вздохнул.
– К сожалению, в идиота.
***
Утром меня разбудил громкий стук в дверь. Не открывая глаза, я слушала, как мама прошла мимо и вышла на улицу. Поднявшись с лавки, я на цыпочках подошла к окну и притаилась за занавеской. Эта привычка осталась у меня с детства и часто оказывалась полезна. Никогда не знаешь, где услышишь что-то интересное.
Но в этот раз интересного, кажется, не намечалась. Мама разговаривала с Уной. Соседка отличалась редкостным любопытством и страстью к мелким сплетням. Не могу сказать, чтобы на моей памяти ей удавалось получить от этих знаний хоть какую-то выгоду, но любила она их беззаветно.
– Что, Аэла, говорят, Ветка мужика привела? – то ли я прослушала начало разговора, то ли Уна решила не утруждать себя излишней вежливостью.
– Привела. – Подтвердила мама. – И мужика привела, и девку привела. Всех привела.
– А девку-то зачем?!
– Говорит, работа. – Насколько я могла понять, разговор этот маме не нравился. Но когда Уну волновали такие мелочи?
– Вот что за молодежь у нас, а? Все работа, работа. А рожать кто будет? Все беды от этого. Ты вот знаешь, сколько у табуна сейчас жеребят?!
Я не совсем поняла, причем тут жеребята, но какое у мамы в тот момент было выражение лица, представляла прекрасна. Тема моего нежелание обзаводиться потомством последние три круга был нашим с ней любимым поводом для ссор. Проблема выживания племени уже давно не стояла так остро, как когда-то, но некоторые традиции оказываются слишком живучи.
