Аннет вернулась к Эмили в глубоком отчаянии, а та сделала для себя крайне неблагоприятные выводы. Вскоре последовал приказ явиться на большой двор, где ее уже ждали двое провожатых с мулами. Эмили тем временем пыталась успокоить Аннет, которая твердила только одно: что больше никогда не увидит свою дорогую молодую госпожу. Сама госпожа вполне разделяла ее страх, но старалась это скрыть, а потому попрощалась довольно сдержанно. Аннет последовала за Эмили в заполненный суетящимися людьми двор, посмотрела, как та села на мула и в окружении провожатых выехала за ворота, затем вернулась в замок и опять разрыдалась.
Эмили оглянулась на мрачный двор – не пустынный, как во время первого приезда в замок, а заполненный множеством солдат и рабочих, спешно готовившихся к обороне, – миновала когда-то вызывавшую ужас массивную решетку и оказалась за пределами замка. Несмотря на тяжелые предчувствия, душа наполнилась внезапной радостью неожиданно оказавшегося на свободе узника. Новое чувство не позволяло беспристрастно подумать о поджидавших в пути опасностях: о прячущихся в горах разбойниках и провожатых, чья внешность не обещала ничего хорошего. Сейчас Эмили радовалась освобождению из замка, в который когда-то вошла, полная мрачных предчувствий, и с улыбкой думала о былых суеверных представлениях.
Глядя на поднимавшиеся над лесом суровые башни замка Удольфо, она вспомнила незнакомца, которого считала узником, и радость свободы омрачила мысль, что это мог быть Валанкур. Эмили сопоставляла все обстоятельства странного появления этого человека, начиная с той самой ночи, когда впервые услышала в его исполнении песню родной провинции, – обстоятельства, которые так часто вспоминала прежде, не приходя к иному убеждению, кроме того, что Валанкур каким-то образом попал в плен и томится в замке Удольфо. Возможно, что провожатые могли бы сообщить ей кое-какие сведения, но спрашивать их сейчас не хотелось: от каждого из них в присутствии другого вряд ли удалось бы получить конкретный ответ, – поэтому Эмили решила дождаться случая поговорить с ними по отдельности.
Вскоре вдалеке послышался звук трубы. Провожатые остановились и посмотрели в ту сторону, откуда он доносился, но густой лес скрывал все, что происходило в долине. Один из провожатых поднялся на вершину, с которой открывался более обширный вид, чтобы понять, как близко находится враг, чей сигнал и привлек их внимание. Второй, по имени Уго, остался рядом с Эмили, у него-то она и спросила об узниках в Удольфо. Тот ответил, что в замке томятся несколько пленников, но он не знает ни их самих, ни время их появления, а потому не может ответить на вопрос. Однако его замкнутое поведение и молчаливость вызвали у Эмили подозрение, что он не стал бы отвечать, даже если бы что-то знал.
Она уточнила, какие пленники были захвачены примерно в то время, когда она впервые услышала музыку, и Уго ответил:
– Всю ту неделю я провел с отрядом в горах и понятия не имел, что происходит в замке. Хватало своих дел.
Вернулся Бертран – второй провожатый, – и Эмили прекратила расспросы. Он рассказал товарищу обо всем, что увидел, и оба продолжили путь в молчании.
Эмили часто видела над лесом стены и башни замка: западные укрепления, на которых в готовности выстроились лучники, – и бастионы внизу, где вокруг пушки суетились солдаты.
Выехав из леса в долину, путники свернули в направлении, противоположном тому, откуда двигался неприятель. Теперь Удольфо предстал во всем величии: с нависающими над пропастями и лесами серыми стенами, башнями и террасами, где осеннее солнце освещало оружие бойцов, в то время как другие части огромного здания оставались в густой тени. Сквозь слезы Эмили смотрела на стены, за которыми, возможно, томился Валанкур, до тех пор, пока горы не скрыли замок из виду, и только тогда неохотно вернулась к другим мыслям. Далекий рев водопада и меланхоличные вздохи ветра в кронах сосен были созвучны ее раздумьям, рождая торжественные, но приятные чувства, к сожалению, вскоре прерванные пушечным выстрелом, эхом разнесшимся по горам. Это означало, что неприятель достиг стен замка, и страх за Валанкура охватил Эмили с новой силой. Она с тревогой посмотрела туда, где возвышался Удольфо, но горная цепь скрыла замок из виду. Потом она все же различила ту самую вершину, которую постоянно видела из окна своей комнаты, и не спускала с нее взгляда, словно ожидая рассказа о том, что происходит в замке. Провожатым пришлось дважды напомнить, что они напрасно теряют время, прежде чем Эмили отвлеклась от интересного зрелища, а когда опять тронулись в путь, то и дело оборачивалась, пока над другими вершинами еще виднелся голубой шпиль замка, освещенный солнечными лучами.
