Пушечный выстрел подействовал на Уго так же, как на боевого коня действует призыв трубы: пробудил в душе огонь и нетерпеливое стремление оказаться в гуще боя. То и дело слышались его гневные восклицания в адрес Монтони за то, что синьор отправил его восвояси. Бертран испытывал противоположные чувства и думал скорее о жестокостях, чем о доблестях войны.
Эмили не раз интересовалась, куда ее везут, но в ответ слышала всегда одно и то же: в небольшой домик в Тоскане. При этом на лицах провожатых читалось выражение злобы и хитрости.
Путники выехали из замка днем. Несколько часов их путь лежал по уединенной местности, где тишину не нарушало ни блеянье овцы, ни лай собаки, а сейчас уже не слышалось даже пушечных залпов. Ближе к вечеру они спустились в такую пустынную долину, что если бы одиночество когда-нибудь имело постоянный адрес, то этот край мог бы стать его любимым местом жительства. Эмили подумала, что здешние условия идеально подходят для логова бандитов. Воображение уже рисовало, как они выглядывают из-за камней, а их тени, удлиненные заходящим солнцем, ложатся на дорогу и предупреждают путников о грозящей опасности. Вздрогнув, она взглянула на провожатых, чтобы проверить, надежно ли они вооружены, и увидела тех самых бандитов, которых боялась!
В этой долине решили остановиться на отдых.
– Иначе скоро стемнеет, и тогда могут напасть волки, – пояснил Уго.
Для Эмили это обстоятельство стало новым поводом для страхов, хотя и не таким серьезным, как перспектива провести ночь в дикой местности в обществе двух незнакомцев. На ум пришли мрачные догадки, для чего Монтони отправил ее сюда. Она попыталась разубедить спутников останавливаться и с тревогой спросила, далеко ли еще ехать.
– Впереди много миль, – ответил Бертран. – Вы, синьора, вольны сами решать, ужинать или нет, а мы, пока еще светло, подкрепимся. Без ужина никак не доедем. Солнце садится быстро. Давайте остановимся вон под той скалой.
Товарищ поддержал его предложение. Провожатые свернули с дороги и направили мулов к поросшей кедрами скале, и Эмили молча, с трепетом последовала за ними. Ей помогли спуститься с мула и достали из сумок щедрый запас еды. Чтобы скрыть страх, Эмили разделила с ними трапезу.
Солнце уже скрылось за западными вершинами, окрасив горы в лиловые оттенки и погрузив во мрак все, что оставалось внизу. Угрюмое бормотание ветра в кронах деревьев больше не доставляло радости, напоминая о дикой местности и подступающей темноте.
Тревога за судьбу узника Удольфо возросла до такой степени, что Эмили не стала дожидаться, когда можно будет поговорить с Бертраном наедине, а повторила вопрос в присутствии Уго. Однако Бертран тоже ничего не знал или притворялся, что не знает. Уйдя от ответа, он заговорил с товарищем о синьоре Орсино и причине его бегства из Венеции. Эмили отважилась задать несколько вопросов. Уго оказался в курсе трагических событий и поведал некоторые удивительные и шокирующие подробности. Особенно странным показалось то, что он обладает такими сведениями, которые могут быть известны лишь тем, кто присутствовал при убийстве.
– Убитый был знатным человеком, иначе власти не стали бы возиться с расследованием, – заметил Бертран. – Можно считать, что до этого синьору везло: это не первое его кровавое дело. Конечно, если не существует другого доступного способа решить дело, приходится идти и на такое.
– Да, – согласился Уго. – Да и чем этот способ хуже других? Можно поквитаться без лишнего шума. А если обратиться в суд, то придется долго ждать решения, да еще и велика вероятность проиграть дело. Так что надежнее все решить самому.
– Верно, верно, – подтвердил Бертран. – Ждать справедливости – пустое занятие. Например, если мне нужно как следует кому-то отомстить, то как это сделать? Десять к одному, что судьи решат, будто бы он прав, а я не прав. Если парень захватил землю, которая должна принадлежать мне, недолго умереть с голоду, пока дождешься, что закон ее вернет. К тому же судья может решить иначе. Что же тогда остается делать? Ответ прост: взять свое самому.
Эмили с ужасом подумала, что последний пример относится к ней: что так называемые «провожатые» получили от Монтони приказ осуществить правосудие именно такого свойства.
