Вместе с Дюпоном Эмили бросилась следом сначала вниз по лестнице, а потом по сводчатому коридору, но вскоре вспомнила об Аннет и спросила, где она.
– Ждет нас в условленном месте, синьора, – задыхаясь от бега, ответил Людовико. – Ворота открыты, чтобы впустить возвращающийся с гор отряд. Боюсь, не успеем! Сюда, синьора, в эту дверь, – добавил он, опуская лампу. – Осторожнее, здесь две ступеньки.
Эмили спешила из последних сил, как никогда ясно понимая, что побег из замка зависит от успеха настоящего момента. Дюпон не только ее поддерживал, но и старался вселить бодрость.
– Говорите тише, синьор, – предупредил Людовико. – По этим коридорам эхо разносится по всему замку.
– Осторожнее со светом! – заволновалась Эмили. – От быстрого бега лампа может погаснуть.
Людовико открыл еще одну дверь, за которой ждала Аннет. Все четверо спустились по короткой лестнице в другой коридор, который, как объяснил Людовико, вел непосредственно во внешний двор. Эмили встревожили доносившиеся из внутреннего двора беспокойные, хаотичные звуки.
– Не волнуйтесь, синьора, – успокоил Людовико. – В этом беспорядке заключена наша надежда. Пока все вокруг суетятся, можно успеть незаметно проскочить через главные ворота. Но тише! – остановился он, подойдя к маленькой двери, ведущей во внешний двор. – Подождите здесь, а я пойду вперед и узнаю, открыты ли ворота и свободен ли путь. Синьор, как только услышите мой голос, сразу гасите свет, – добавил он, передавая Дюпону лампу, – и сохраняйте тишину.
С этими словами Людовико вышел во двор, а остальные беглецы закрыли за ним дверь и с тревогой прислушались к его удаляющимся шагам. Однако из внешнего двора не доносилось ни звука, тогда как внутренний двор переполняли взволнованные голоса.
– Скоро мы выйдем на свободу, – тихо обратился Дюпон к Эмили. – Потерпите еще немного, мадемуазель, и все будет хорошо.
Вскоре послышался громкий голос Людовико и еще чей-то. Дюпон сразу задул лампу.
– Ах, слишком поздно! – прошептала Эмили. – Что теперь с нами будет?
Они снова прислушались и поняли, что Людовико разговаривает с часовым. Увязавшийся за хозяйкой преданный Маншон громко залаял.
– Этот пес нас выдаст! – забеспокоился Дюпон. – Возьму его на руки.
– Боюсь, уже выдал! – ответила Эмили.
Однако Дюпон все-таки взял собаку и принялся гладить, успокаивая. Продолжая прислушиваться, они различили слова Людовико:
– Иди, а я пока постерегу ворота.
– Подожди минуту, – ответил часовой. – Скоро лошадей отведут в конюшни, а ворота закроют. Тогда я смогу ненадолго оставить пост, а тебе не придется тратить время.
– Для меня это не работа, приятель, – заверил Людовико. – Когда-нибудь и ты мне поможешь. Иди и принеси вино, не то разбойники, которые только что вернулись, все выпьют.
Часовой в сомнении окликнул всадников во внутреннем дворе и спросил, почему они не выводят лошадей, чтобы можно было закрыть ворота, но те, даже если и слышали его, не сочли нужным ответить.
– Да-да, – подтвердил Людовико. – Слишком заняты дележкой. Если станешь ждать, пока выведут лошадей, заодно дождешься, что выпьют все вино. Я-то уже получил свою долю, но если тебе твоя не нужна, то не откажусь и от нее.
– Ну-ну, не спеши! – разгорячился часовой. – Подежурь минуту, сейчас вернусь.
– Особенно не торопись, – хладнокровно посоветовал Людовико. – Я не впервые стою на часах. Но можешь оставить свое ружье: если вдруг на замок нападут враги, встречу их огнем.
– Возьми, приятель. – Часовой протянул ружье. – Оно знает службу, хотя вряд ли сумеет защитить замок. Могу рассказать забавную историю.
– Лучше расскажешь после того, как выпьешь, – возразил Людовико. – Смотри, они уже выходят со двора.
– Тогда поспешу, – решил часовой, убегая. – Сейчас вернусь!
– Не торопись, время у меня есть, – ответил Людовико, направляясь через двор, но в эту минуту часовой вернулся.
– Куда это ты отправился, приятель? – возмутился он. – Так-то ты стоишь на часах? Наверное, придется караулить самому.
– Что ж, – заметил Людовико, – ты избавил меня от необходимости догонять тебя. Я хотел сказать, что если желаешь хорошего тосканского вина, то иди к Себастьяну: он его разливает. А у Федерико вино дрянь. Но, кажется, тебе не достанется ни того, ни другого. Смотри, они уже идут сюда.
– Святой Петр, и правда! – воскликнул часовой и убежал, а Людовико бросился к двери, за которой во время этого долгого разговора Эмили изнемогала от тревоги.
Сообщив, что путь свободен, он повел всех к воротам, не забыв прихватить двух лошадей: отбившись от остальных, они мирно паслись на скудном островке травы.
Беглецы благополучно миновали ужасные ворота и направились по ведущей в лес дороге: Эмили, Аннет и Дюпон пешком, а Людовико верхом, ведя на поводу вторую лошадь. На краю леса они остановились. Эмили и Аннет сели на лошадей перед своими защитниками и поскакали так быстро, как позволяла разбитая дорога и пробивавшийся сквозь листву свет восходящей луны.
