Забрезживший на горизонте утренний свет показал приютившийся на склоне горы городок – тот самый, о котором говорил Людовико. Не без труда им удалось найти дом, где получили отдых и люди, и лошади. Эмили предложила не задерживаться дольше, чем требовалось для скромной трапезы. Ее появление вызвало некоторое удивление, поскольку молодая синьора приехала без шляпы, успев лишь накинуть вуаль. Это обстоятельство снова заставило ее пожалеть об отсутствии денег, ведь без них нельзя было купить самые необходимые в дороге вещи.
Людовико изучил содержимое кошелька и обнаружил, что не сможет оплатить даже поданную на стол еду. Дюпон отважился поведать хозяину постоялого двора, чья внешность внушала доверие, что все они спаслись бегством из замка Удольфо, и попросил помощи. Добрый человек пообещал оказать содействие, поскольку сам ненавидел Монтони. Однако, дав свежих лошадей, чтобы добраться до следующего городка, из-за бедности он не смог помочь деньгами. Путники вновь впали в уныние, но в этот момент из конюшней вернулся радостный Людовико. Выслушав его рассказ, остальные воспряли духом. Выяснилось, что, сняв седло, он обнаружил мешочек с награбленным золотом – несомненно, добычей одного из разбойников. Видимо, пока тот праздновал возвращение, лошадь ушла во внешний двор и унесла добычу, а проворный Людовико умыкнул золото вместе с животным.
Пересчитав деньги, Дюпон понял, что этой суммы вполне хватит на дорогу во Францию всем четверым. Он твердо решил сопровождать Эмили вне зависимости от известий о дислокации своего полка. Несмотря на полное доверие к порядочности Людовико, шевалье не смог примириться с мыслью, что кто-то другой позаботится о даме его сердца. А главное, не смог отказать себе в опасном счастье ее постоянного присутствия.
Он спросил, в какой из портов следует направиться, и Людовико, знакомый с географией местности, ответил, что ближайший среди них – Ливорно. Дюпон слышал это название: из этого порта корабли регулярно отправлялись во все точки мира, – так что было решено продолжить путь.
Эмили купила небольшую соломенную шляпку, какие носили в Тоскане крестьянские девушки, и кое-какие необходимые мелочи. Путешественники сменили усталых лошадей на свежих и на восходе покинули гостеприимный дом. В течение нескольких часов они ехали по романтичной горной местности, а потом начали спускаться в долину реки Арно. Здесь Эмили с восхищением замечала гармоничное единство лесного и пасторального пейзажей, украшенных благородными виллами флорентийской аристократии и усовершенствованных новейшими достижениями сельского хозяйства. Как живо смотрелись кусты на склонах в сочетании со спускавшимися с гор лесами! А над этой несказанной красотой парили уже смягченные близостью моря Апеннины! Вдалеке, на западе, Эмили увидела Флоренцию с возвышающимися на сияющем горизонте башнями. У подножия Апеннин расстилались пышные долины, расцвеченные не только садами и богатыми виллами, но также рощами лимонных и апельсиновых деревьев, виноградниками, пшеничными полями и оливковыми плантациями. На западе долина открывалась водам Средиземного моря – таким далеким, что о них напоминала только голубая линия на горизонте и легкая дымка в воздухе.
С полным восторга сердцем Эмили приветствовала волны, готовые перенести ее на родину, хотя воспоминание о Франции отзывалось болью: там не осталось ни родного дома, ни близких, дорогих людей. Как одинокому пилигриму, ей предстояло плакать над печальным местом, где обрел вечный покой отец. Не доставляла радости и мысль, что Валанкур скорее всего находится вместе с полком в дальней части Франции, а встретятся они лишь для того, чтобы оплакать успех злодеяния Монтони. И все же Эмили чувствовала, что, даже не имея возможности соединиться с Валанкуром, все равно радовалась бы тому, что находится в одной стране с любимым.
Полуденная жара заставила путников искать тенистое убежище, где можно было бы несколько часов отдохнуть, и окружающие заросли дикого винограда, малины и фиников обещали подходящее укрытие. Спустя короткое время они свернули на тропу, ведущую в рощу, где густая листва не пропускала солнечных лучей, а воздух освежал бьющий из скалы родник. Пустив лошадей пастись, Аннет и Людовико поспешили собрать фрукты и вскоре вернулись с богатой добычей. Устроившись в тени сосен и кипарисов, на земле, украшенной таким обилием душистых ярких цветов, какого Эмили не встречала даже в Пиренеях, путники подкрепились и с новым восторгом взглянули на спускающийся к морю удивительный пейзаж.
Эмили и Дюпон погрузились в задумчивое молчание. Аннет возбужденно, без умолку болтала, а Людовико держался уверенно и жизнерадостно, но не забывал о почтительной дистанции по отношению к спутникам. Закончив трапезу, Дюпон посоветовал Эмили отдохнуть в знойные часы и предложил слугам сделать то же самое, пообещав покараулить их сон. Но Людовико избавил его от утомительной обязанности и, пока уставшие Эмили и Аннет дремали, честно стоял на часах с ружьем в руках.
