Неожиданное бегство до такой степени поразило Эмили, что она с трудом верила в реальность происходящего и больше того: глубоко сомневалась в успехе приключения, тем более что ветер доносил до них крики, а вскоре показались движущиеся вокруг замка огни. Дюпон хлестнул коня и не без труда заставил его скакать быстрее.
– Ах, бедняга! – вздохнул Людовико. – Он устал: весь день только и делал, что бегал по горам. Но, синьор, все равно придется гнать. Смотрите, огни направляются сюда!
Оба пустили коней галопом, а когда снова оглянулись, огни скрылись вдали, а голоса растаяли в воздухе. Только тогда всадники пожалели животных и, посовещавшись, решили спуститься в долину Тоскану и попытаться добраться до Средиземного моря, чтобы сразу же сесть на корабль и отправиться во Францию. Дюпон собирался выяснить, вернулся ли на родину полк, в составе которого он прибыл в Италию, и проводить мадемуазель Сен-Обер.
Беглецы скакали по той самой дороге, по которой Эмили ехала с Уго и Бертраном, но знавший эти места Людовико сказал, что неподалеку есть тропинка, по которой они могут срезать путь, а на расстоянии нескольких миль покажется городок, где можно будет отдохнуть и купить все необходимое для путешествия.
– Надеюсь, мы не наткнемся на бандитов, – добавил он. – Я знаю, что кое-кто из них сейчас не дремлет. Хорошо, что у меня есть надежное ружье: оно может принести пользу. А вы не вооружены, синьор? – обратился он к Дюпону.
– Вооружен тем самым кинжалом, который хотел воткнуть в меня негодяй, – ответил тот. – Но давайте радоваться спасению из Удольфо, а не мучить себя мыслями о возможных опасностях.
Луна уже поднялась так высоко, что осветила узкую лесистую долину. Теперь путники ясно различали тропинку, избегая препятствий. Они ехали неторопливо, в глубоком молчании, еще не оправившись от потрясения неожиданного бегства. Эмили никак не могла выйти из задумчивого оцепенения, вызванного не только недавними переживаниями, но и спокойной красотой пейзажа, и тихим шепотом ветра в листве. Она с надеждой думала о Валанкуре и Франции; думала бы с радостью, если бы не бурные ночные события, которые подавили все чувства. Дюпон тем временем мечтал о ней и только о ней. Несмотря на недавнее разочарование, близкое присутствие Эмили доставляло ему удовольствие, даже несмотря на то что за время пути они не обменялись ни единым словом. Аннет размышляла о чудесном избавлении; о суете, возникшей в замке после того, как обнаружился побег; о родной стране, куда она надеялась вернуться, и о браке с Людовико, которому больше ничто не мешало, кроме бедности, но бедность она не считала препятствием. Людовико в свою очередь ликовал от того, что спас Аннет и синьору Эмили от опасности, а себя самого от жизни среди людей, чьи манеры глубоко презирал. Он радовался дарованной месье Дюпону свободе и его возможному счастью с объектом своей страсти, а также немало гордился ловким обманом часового и успешным осуществлением замысла.
Так, погруженные каждый в свои мысли, путники ехали около часа. Молчание лишь изредка нарушалось вопросами Дюпона насчет дороги или замечаниями Аннет по поводу возникающих в сумерках неясных картин. Наконец на склоне горы показались огоньки, и Людовико решил, что это тот самый городок, о котором он говорил. Обрадованные новостью, спутники снова погрузились в молчание. Первой опомнилась Аннет, воскликнув:
– Святой Петр! А что нам делать с деньгами? Ни у меня, ни у госпожи нет ни цехина: синьор Монтони об этом позаботился.
Это замечание вызвало серьезное обсуждение. Выяснилось, что Дюпон потерял почти все деньги, как только попал в плен, а оставшиеся монетки отдал часовому, который время от времени позволял ему покидать темницу. Людовико получал жалованье нерегулярно, так что сейчас с трудом мог оплатить ужин в городе.
Бедность казалась тем опаснее, что принуждала задержаться в горах, где их мог догнать и схватить Монтони. И все же не оставалось ничего иного, как продолжить путь по пустынной дикой долине, где низко склонившиеся деревья то пропускали, то скрывали свет луны. Казалось, здесь никогда не ступала нога человека. Даже тропа, по которой ехали беглецы, подтверждала это впечатление: высокая трава и другая пышная растительность доказывали, как редко здесь появляются чужаки.
Наконец издалека донеслось звяканье овечьего колокольчика, а потом послышалось блеянье. Значит, где-то в округе находилось жилье: свет, который, как полагал Людовико, долетал из городка, в течение долгого времени скрывался за горами. Воодушевленные надеждой, путники подстегнули лошадей и вскоре увидели одну из тех волшебных долин, с которых можно писать райские пейзажи: их красота и естественная простота представляли великолепный контраст с величием снежных вершин Апеннин.
