Вернувшись в замок, Бланш сразу повела новую подругу в свою любимую башню, а оттуда в анфиладу старинных комнат, где недавно побывала сама. Эмили с интересом сравнивала здешнюю архитектуру, стиль старинной, но все еще красивой мебели с теми интерьерами, что видела в замке Удольфо, – еще более старинными и причудливыми. Привлекла ее пристальное внимание и экономка, чей дряхлый вид был под стать окружающим предметам. Сама же Доротея смотрела на гостью с таким глубоким интересом, что часто не слышала, что ей говорят.
Глядя в одно из окон, Эмили с удивлением увидела знакомые пейзажи: то самое поле, лес и быстрый ручей, мимо которого она проходила вместе с Лавуазеном, когда шла из монастыря в деревню вскоре после смерти отца. Оказалось, что волей судьбы она попала в тот самый замок, который Лавуазен, бросив несколько загадочных замечаний, старательно обходил стороной.
Чрезвычайно удивленная этим открытием, Эмили глубоко задумалась и вспомнила реакцию отца, когда тот узнал, что находится возле замка Шато-Ле-Блан, а также некоторые другие необычные подробности его поведения. Пришла на память и музыка, в отношении которой Лавуазен давал странные объяснения. Желая что-нибудь о ней выяснить, Эмили спросила Доротею, по-прежнему ли в полночь звучит мелодия и известно ли, кто играет.
– Да, мадемуазель, – ответила экономка. – Иногда музыка звучит и сейчас, но музыканта не нашли и скорее всего никогда не найдут, хотя существуют различные догадки.
– Подумать только! – воскликнула Эмили. – В таком случае почему его не ищут?
– Ах, мадемуазель! Поверьте, искали. Но разве можно найти призрак?
Эмили с улыбкой вспомнила, как совсем недавно сама поддавалась суевериям, и решила противостоять вредному влиянию, однако, несмотря на все усилия, вместе с любопытством ощутила благоговейный страх. Молчавшая до этого Бланш спросила, о какой музыке идет речь и когда она начала звучать.
– С тех пор, как скончалась госпожа, мадемуазель, – ответила Доротея.
– Но ведь в замке нет привидений? – то ли в шутку, то ли всерьез уточнила Бланш.
– После смерти моей хозяйки я стала регулярно слышать эту мелодию, но прежде не слышала ни разу, – продолжила Доротея. – Хотя это ничто по сравнению с другими историями, которые я могу рассказать.
– Пожалуйста, расскажите, – попросила Бланш теперь уже вполне серьезно. – В монастыре от сестер Генриетты и Софи мне приходилось слышать, как они стали свидетельницами чудесных явлений.
– Должно быть, мадемуазель, вы не знаете, что заставило нас с мужем покинуть замок и переехать жить в коттедж? – спросила экономка.
– Не знаю! – в нетерпении ответила Бланш.
– Как и причину того, что маркиз…
Доротея в нерешительности умолкла и попыталась сменить тему, однако любопытство Бланш разыгралось не на шутку: она попыталась заставить экономку продолжить рассказ, но напрасно. Та явно сожалела о том, что наговорила лишнего.
– Насколько я понимаю, – с улыбкой заметила Эмили, – все старые особняки славятся привидениями. Я недавно покинула место, полное чудес. Жаль только, что перед отъездом все чудеса получили вполне земное объяснение.
Бланш молчала, Доротея выглядела серьезной, а Эмили по-прежнему верила в привидения больше, чем хотела признать. Ей вспомнилось зрелище в одной из комнат замка Удольфо, а на ум пришли тревожные строки, увиденные в бумагах, которые она уничтожила по приказу отца. Даже сейчас их смысл заставил ее содрогнуться не меньше, чем ужасное видение, скрытое под черным покрывалом.
Тем временем, так и не сумев разговорить Доротею, Бланш захотела попасть в запертую анфиладу комнат в конце коридора.
– Дорогая мадемуазель, – ответила экономка, – я ведь уже объяснила, почему не хочу открывать эту дверь: я не заходила в эти комнаты с тех пор, как умерла моя дорогая госпожа, и не хочу заходить сейчас. Умоляю, мадемуазель, не просите снова.
– Конечно, не стану, если вам это так тяжело, – согласилась Бланш.
– Увы, очень тяжело, – подтвердила Доротея. – Все мы любили маркизу, и я всегда буду ее оплакивать. Время бежит быстро! После ее кончины прошло уже много лет, но я помню все так, как будто это случилось вчера. Те давние события мне постоянно видятся словно в зеркале.
Она умолкла, однако, проходя по галерее, добавила, обращаясь к Эмили:
– Порой вы напоминаете мне покойную маркизу. Она выглядела такой же цветущей, а когда улыбалась, очень походила на вас. Бедняжка! Какой веселой она приехала в замок!
– А потом уже не была веселой? – спросила Бланш.
Доротея покачала головой, и Эмили взглянула на экономку с неподдельным интересом.
– Давайте присядем, – предложила Бланш, достигнув противоположного конца коридора. – А вы, Доротея, расскажите о покойной маркизе еще что-нибудь. Мне хочется заглянуть в то зеркало, о котором вы только что упоминали, и увидеть те картины, которые оно отражает.
