Павильон был готов к приему гостей, однако поблекшая краска на стенах и потолке, так же как полинявшая обивка мебели, свидетельствовали о том, что долгое время это чудесное произведение строительного искусства оставалось во власти капризов природы. Павильон вызвал живое восхищение графини. Правда, возможно, что ее увлекала идея будущего ремонта и обустройства этого чудесного места. Граф же неизменно чувствовал себя счастливым, когда жена думала о простых и практичных вещах, и всегда соглашался со всеми ее планами. Было решено заново покрасить стены и сводчатый потолок, сменить обивку кресел и диванов на светло-зеленый дамаст, в ниши между окнами поставить мраморные статуи лесных нимф с венками из живых цветов на головах. Павильон имел восьмиугольную форму, и из него открывался панорамный вид. Одно из окон выходило на романтическую долину, где взгляд бродил среди лесов и рощ; другое представляло далекие вершины Пиренеев; третье демонстрировало аллею, за которой скрывались серые башни Шато-Ле-Блан и живописные руины; четвертое позволяло взглянуть на украшавшие берега реки Од зеленые пастбища и деревни. Из пятого окна открывался вид на Средиземное море с грозными скалами, а из остальных трех – на лесные пейзажи.
Отдохнув и насладившись разнообразием впечатлений, компания вернулась на берег и опять села в лодку. Чудесная погода и красота вечера подсказали продолжить морскую прогулку. Наполнявший паруса легкий ветерок сменился полным штилем, и гребцы налегли на весла. Поверхность воды казалась бесконечным отполированным зеркалом, отражавшим серые скалы, склонившиеся пышные деревья, слабый отблеск неба на западе и темные тучи, наползавшие с востока. Бланш с интересом наблюдала, как весла тонут в воде, описывают круги и заставляют отражение трепетать, не разрушая общей гармонии.
Внезапно над темным массивом леса ее взгляд уловил тронутые лучами заходящего солнца высокие башни, а издалека донесся стройный хор голосов.
– Что это за звуки? – прислушиваясь, спросил граф.
– Напоминают вечернюю молитву, которую я часто слышала в монастыре, – ответила Бланш.
– Значит, где-то неподалеку есть монастырь, – заметил граф.
И действительно, когда лодка обогнула мыс, все увидели монастырь Сен-Клер. В этом месте скалы внезапно отступали, образуя небольшую бухту, почти окруженную лесом, из-за которого выступали возвышающиеся на берегу готические стены, главные ворота и высокие витражные окна; чуть дальше виднелась часовня со старинной аркой, что когда-то вела в ныне разрушенную часть здания. Сама арка тоже представляла собой величественные руины, открывавшие перспективу бесконечных лесов. На серых стенах разросся мох, а вокруг заостренных окон часовни сплели фантастические венки плющ и переступень.
Вокруг стояла тишина запустения; однако пока Бланш с восхищением любовалась почтенными руинами, освещенными последними лучами солнца, откуда-то из глубины донесся стройный хор множества голосов. Граф приказал гребцам поднять весла. Монахи служили вечерню; среди мужских голосов слышались и женские. Песнопение постепенно нарастало до тех пор, пока звуки органа и хора не слились в торжественной гармонии. А вскоре внезапно оборвалось, чтобы возобновиться тихо и еще более проникновенно, пока, наконец, хор не затих и не растаял в пространстве. Бланш вздохнула. В глазах ее стояли слезы, а мысли витали в небесах вместе с божественными звуками. Пока все сидели в священном оцепенении, показались сначала монахи, а потом монахини в белых одеждах и направились к главному монастырскому зданию.
Графиня первой нарушила молчание:
– Эти заунывные гимны навевают тоску. Давайте вернемся домой, а не то совсем стемнеет.
Граф посмотрел на небо и понял, что приближается гроза. На востоке собрались тучи: на заходящее солнце надвигался тяжелый мрак. Хищные морские птицы с криками кружили над поверхностью воды, хватали добычу и улетали в поисках укрытия. Гребцы изо всех сил налегли на весла. Послышались раскаты грома, и крупные капли дождя застучали по воде. Граф принял решение причалить к монастырю и попросить там убежища. Лодка мгновенно изменила курс. По мере того как тучи продвигались к западу, их темный цвет сменялся красноватым свечением, отражавшимся и в вершинах деревьев, и в разрушенных башнях монастыря.
Разыгравшаяся непогода испугала графиню и мадемуазель Беарн: их жалобные восклицания обеспокоили графа, в то время как Бланш хранила молчание, то со страхом, то с восхищением наблюдая величие небесных сил и прислушиваясь к угрожающим раскатам грома.
Наконец лодка пристала к берегу. Граф отправил слугу сообщить настоятелю об их прибытии и попросить укрытия, и вскоре тот вернулся с гостеприимным приглашением. Тем временем настоятель сам появился у главных ворот и, встретив и благословив гостей, проводил их в большой зал, где сидела аббатиса в окружении монахинь. Лицо аббатисы было исполнено строгого достоинства, которое смягчалось обращенной к графине доброй улыбкой.
